Закат за окном давно сменили первые звёзды, а наше расследование не продвинулось и на мышиный хвост. Первый из отведённых дней подошёл к концу.
Заклинание никак не даётся. Я тренируюсь уже несколько часов. Раз за разом рисую магический круг. Ошибаюсь. Вытираю его с пола мокрой тряпкой. Застирываю ткань в ледяной воде. Я давно умею подогревать её, но отец запрещает это. Он говорит, что холод дисциплинирует, что так я быстрее добьюсь результата. Но ничего не выходит, а руки уже покрылись цыпками и болят. Сую треснувший палец в рот. Ранка пустяковая, но кровоточит и не даёт нормально сгибать сустав.
Беру мел и снова начинаю вычерчивать круг. Закончив, распрямляю спину и ненароком выглядываю в окно. Снег кружится крупными хлопьями. Намело высоченные сугробы. Все деревья укрыты белым покровом. Воцарилась зимняя сказка.
Вижу, как знакомые ребята строят ледяной форт и перебрасываются снежками. Соседские дети – брат с сестрой – лепят целую армию снеговиков. Больше всего на свете мне хочется туда, к ним. Больше всего на свете мне нужно, чтоб получилось это заклинание.
– Опять прохлаждаешься?
Отшатнувшись от окна, боюсь повернуться к отцу лицом. Слышу это по голосу, он в гневе.
– Ты ничтожество! В твоём возрасте я уже мог управлять стихией, а ты до сих пор круг ровно нарисовать не в состоянии.
Злость перерастает в тихую ярость. Отец не кричит, почти шепчет. В таком состоянии он страшен и даже опасен. Медленно разворачиваюсь, стараясь не провоцировать агрессию. Носком сапога отец затирает магические символы, втаптывает в пол работу нескольких часов.
– Прости! Я всё вытру и переделаю, – выпаливаю я, бросаясь к вёдру с водой и тряпке.
Ударом ноги отец отбрасывает ведро. Ледяная вода окатывает меня с ног до головы. Дрожу не от холода – от страха. Отец уже подле меня, заносит руку для удара. Зажмуриваюсь и втягиваю голову в плечи.
– Элиас!
Мама хватает меня и сжимает в объятиях. Слышу звук удара, но не чувствую боли. Резко открыв глаза, вижу одинокую слезу, дрожащую на маминой щеке. Как раз на том месте, где расплывается алыми разводами будущий синяк.
– Ты нарушил данное слово, Элиас! Нашей сделке конец!
Мама говорит едва слышно, но я вижу, как гнев в глазах отца сменяется ужасом. Она поворачивается ко мне, обнимает крепче.
– Помни, я всегда буду тебя любить! Прости! Тебе там нет места, не сейчас…
Я не понимаю. Прижимаюсь сильнее, но словно проваливаюсь в туман. Там, где только что были ласковые руки, лишь облачко пара, как то, что вырывается изо рта на морозе.
