— Замрите! — велела я, чтобы иметь возможность рассмотреть его колышащийся стяг. — Нет, это не наше.
— Судя по кисточкам, это местное, турецкое, а мы с отечественными прилетели, — объяснила Трошкина. — И в бельевые шкафы тут еще не заглядывали.
— А в чем, собственно, дело? — в прихожую выплыла мамуля.
Взгляд горгоны Медузы она все-таки использовала, просто включила чуть позже — специально для незваного гостя.
— А в том, что с вашего балкона кто-то… — дед обвел нас подозрительным взором, — сначала сбросил полотенце, а потом под его прикрытием упал или спрыгнул на мое кресло и сломал его! — Он подтянул упомянутый предмет мебели, чтобы продемонстрировать нам его очевидную инвалидность.
— Почему же именно с нашего балкона? В доме пять этажей! — мамуля возмутилась, но неубедительно.
Хотя мы упорно об этом не вспоминали, никто не забыл о вчерашнем явлении в нашу квартиру загадочного черного человека. Как и о его эффектном уходе с нашего же балкона спецназовским кувырком.
— Упал бы с третьего — убился бы, — усмехнулся дед.
— Ну мы, как видите, все целы, — сказала мамуля.
И снова это прозвучало неубедительно, потому что из гостиной, стуча палкой, выступила бабуля.
— Вижу, целы не все! — тут же махнул на нее своим (или чьим?) полотенцем пришлый дед.
— Я не поняла, уважаемый, — вздернула подбородок бабуля, — вы полагаете, что это я тут ночами сигаю с балконов? Я? Заслуженный учитель, педагог высшей категории, преподаватель — прошу заметить! — не физкультуры, а естественных наук? Да вы с ума сошли, любезный! Или вам голову напекло. Идите…
— И без родителей не возвращайтесь, — шепотом договорила за нее я, узнав до боли знакомые учительские интонации.
— …и полежите в темном прохладном помещении с мокрым полотенцем на лбу, — по-своему закончила бабуля.
— Тем более что полотенце у вас уже есть, — любезно подсказала мамуля.
— А на чем же ему полежать? Шезлонг, я вижу, сломан, — заволновалась сердобольная Трошкина.
— Тихо, дети! — прикрикнула на нас бабуля и, расчистив себе фарватер палкой, выплыла за порог. — Идемте, милейший, я провожу вас и помогу справиться с последствиями теплового удара.
Дед, растерявший весь апломб, поплелся за ней как загипнотизированный.
Кабина лифта уехала вниз.
— Кто это был? — спросила Трошкина.
— Что это было? — изменила вопрос я.
— Высший педагогический пилотаж, — прислушиваясь к звукам этажом ниже, уважительно молвила мамуля. — Исправление хулигана одним добрым словом и пистолетом.
— Палкой, — машинально поправила я.
Снизу донеслись звуки шагов, скрежет ключа в замке, скрип открывшейся двери и стук закрывшейся.
— Вот уж не думала, что первой из участниц нашего девичника, кого потянет в мужское общество, будет твоя, Дюша, бабка! — не без досады призналась мамуля.
— Она не первая, — не согласилась Трошкина. — Был вчера какой-то Черный человек, к кому-то же он приходил?
— Хотите об этом поговорить? — Мамуля посмотрела на Алку, на меня и неохотно согласилась: — Да, продолжать это замалчивать невозможно. Что ж, обсудим сложившуюся ситуацию. — И она вернулась в гостиную, жестом призвав нас последовать за ней.
Мы снова расселись за столом, и Трошкина, поднявшая тему, повторила вопрос:
— Кто это был, как думаете?
— Тот Черный человек, который вылез из-под твоей кровати? — ехидно уточнила я, голосом выделив местоимение.
— Да я понятия не имею! — мгновенно взвилась Алка.
Быть под подозрением ей внове. Обычно это моя роль. Но Черный человек, кем бы он ни был, прятался не под моим ложем, это все видели.
Хотя, нет, не все.
— А я ведь вышла позже и не видела, откуда он вылез! — оживилась мамуля. — Из-под кровати Аллочки, говоришь? Хм… Черный человек, нечто ужасное, прячущееся под кроватью или в шкафу, — это же классика детского фольклора!
— Простите, я вернусь через минутку. — Трошкина подскочила и унеслась в нашу спальню. Погремела там дверцами, вернулась и сообщила: — В шкафах никого.
— Ну-ну, — мамуля похлопала ее по руке, — не надо так волноваться, все дети через это проходят. Обычно в возрасте от четырех до шести лет, когда у ребенка развивается фантазия, появляются и иррациональные страхи. Они проходят без следа, если взрослые показывают малышу, что уважают его страх и готовы помочь.
— Мы уважаем и готовы, — подтвердила я, похлопав Трошкину по другой руке.
— Да я-то тут при чем?! — психанула она. — Это же был не выдуманный Черный человек, а совершенно реальный!
— Ты в этом уверена? — голосом доброго психиатра спросила мамуля.
— В этом уверен лысый дед с нижнего этажа, — напомнила я. — Да и мы все слышали грохот, с которым Черный человек рухнул с нашего балкона. Это определенно не была бесплотная сущность.
— Так-так, давайте подумаем, кто бы это мог быть. — Мамуля откинулась на стуле, воткнула пальчики в виски и закрыла глаза. Через мгновенье распахнула их: — Черный человек Нэрэксо! Один из аватаров Ньярлатхотепа, который принуждает людей подписывать Книгу Азатота!
— Чего? — моргнула я.
