Так и вышло, что плескаться в море мы с Трошкиной пошли вдвоем. А поскольку с нами не было ни хворых (это бабуля с ее хромотой), ни изнеженных (это мамуля, которой непременно подавай шезлонг и зонт от солнца), мы не стали останавливаться на переполненном людьми шумном пляже и двинулись в сторону глухого тупика, образованного выступающим далеко в море волнорезом порта.
Гнездовья турецких отдыхающих с их обязательными коврами, столиками, стульями, чайниками и арбузами закончились сразу за символической границей городского пляжа. Дальше редкими группками располагались только наши русские люди, да еще иногда попадались разноплеменные рыболовы с удочками. Мы не поленились, отошли от цивилизации на добрых полкилометра и устроились, на мой вкус, идеально: справа и слева на берегу — ни души на расстоянии пятидесяти метров как минимум, позади гора валунов, впереди — пустое чистое море.
Мы вволю накупались, а потом организовали себе фотосессию и нащелкали тьму кадров в хемингуэевском стиле — а-ля «Старик и море». С той разницей, что у нас были милые девы, а не хмурый дед, и теплый, а не суровый водоем. Ощущение простора и свободы фотки все равно создавали.
А пока мы бродили туда-сюда в поисках лучших фонов, обратили внимание на разбросанные вокруг бесхозные резиновые тапки в количестве аж пяти штук. Все они были разного фасона и размера, и только это не позволило мне всерьез предположить, что их оставил на берегу, уйдя купаться, какой-то отдыхающий пятиног.
Хотя я все-таки запомнила эту версию, чтобы сообщить ее мамуле.
Пятинога в ее ужастиках, кажется, еще не было.
— Зато у нее уже есть Огромный Черный Паук, — напомнила Алка, с которой я поделилась этой мыслью, — а у пауков по восемь лап. Пятиног вполне может быть просто инвалидным пауком. Травмированным чьей-то палкой, к примеру. — Она непроизвольно поежилась. — Хотя я бы лучше сочинила другую сказку, не страшную.
Подруга повозилась, удобнее устраиваясь у кромки прибоя, и проникновенно запела:
— Я уплываю, и время несет меня с кра-ая на кра-ай! С берега к берегу, с отмели к отмели, друг мой, проща-ай! Может, когда-нибудь с дальнего берега, с да-авнего про-ошлого… — На высокой ноте дала петуха, деловитой скороговоркой объяснила: — Это было музыкальное вступление для настроения, теперь слушай, — и, снова поменяв голос, заговорила, как бабушка Валя из телепередачи «В гостях у сказки»: — Каждый боженькин день на этот берег выносит резиновую тапку. Всегда одну. И непременно левую! Поэтому его так и зовут: Берег Левых Тапок.
— Но мудрые местные старики знают, что где-то есть и Берег Правых Тапок! — подхватила я.
— Что совершенно логично, — Трошкина одобрила сюжетный поворот.
— И когда они видят на Берегу Левых Тапок подходящий башмак, наведываются на Берег Правых Тапок за вторым! И таким образом разживаются пляжной обувью.
— А если не разживаются, — снова вступила Трошкина, — то левые и правые тапки скучают в вечной разлуке на разных берегах.
— Грустная легенда, — нарочито всхлипнула я, и мы захихикали, толкаясь локтями, как в детстве за партой.
Вдруг вода перед нами вспучилась, и из нее вынырнул какой-то лупоглазый жутик.
Мое воображение условными штрихами набросало картинку «Явление Пятинога народу». Я схватилась за сердце, Трошкина взвизгнула, а жутик сделал шумное «пфффф», сдернул очки для плавания и радостно молвил вполне человеческим голосом:
— Какая приятная встреча!
— Случайная, конечно же, — проворчала я.
А Трошкина пролепетала:
— С ними дядька их морской… — и возмутилась: — Вот зачем нас так пугать, а?
— Я не хотел вас пугать, извините. — Наш сосед Роберт вышел из воды и умостился рядом с нами на песочке. — Просто заметил знакомые лица и приплыл поздороваться.
— Так и навеки попрощаться можно, — не успокаивалась Алка.
— Я больше не буду, — пообещал блондин, мокрые волосы которого потемнели, так что он выглядел шатеном. — Хотите, уплыву и больше вас не побеспокою?
— Зачем же. — Мне почему-то захотелось его задержать. — Нам как раз нужна свежая голова. Мы не можем найти объяснение одному странному факту. — И я рассказала соседу про найденную на пляже некомплектную обувь.
А он то ли и сам не хотел от нас уплывать, то ли действительно всерьез заинтересовался тайной левых тапок.
— Хм, хм, — задумался Роберт, пробежавшись по берегу, собрав всю некомплектную обувку и выстроив ее у линии прибоя аккуратным рядком. — Первое, что приходит в голову: где-то поблизости есть производство левых тапок.
— Почему только левых? — не поняла я.
— Для удовлетворения ажиотажного спроса одноногих потребителей, — съязвила Трошкина.
Ей почему-то не нравилось присутствие блондина. Я это поняла, но не стала его прогонять. Мне оно почему-то нравилось.
— Так известные бренды борются с воровством на производстве, — объяснил Роберт. — На одном заводе производят только левые тапки, а на другом — только правые.
— Тут где-то есть такой завод? — Трошкина огляделась.
— Не знаю, сам здесь совсем недавно.
