— То есть в наше отсутствие кто-то пытался проникнуть в квартиру! — возмущенно озвучила единственно возможный вывод мамуля. — А мне говорили, что в Турции практически нет преступности!
— Так это были не турецкие преступники, а наши, — логично заметила бабуля. — По-русски же матерились.
— Опять, — многозначительно обронила я.
Все посмотрели на меня, и я продолжила:
— Тот Черный человек, который вылез из-под Алкиной кровати…
— Зачем это подчеркивать! — слабо возмутилась Трошкина, на что никто не обратил внимания.
— …Он тоже ругался по-русски, — закончила я и огляделась по сторонам.
И тут же, как будто мой взгляд обладал магической силой, под его нажимом открылась дверь соседней квартиры.
— Добрый вечер! — радостно — и тоже по-русски — приветствовал нас светловолосый мачо херр Роберт.
— Кому как, — сухо ответила бабуля.
Остальные неприязненно промолчали, даже обычно вежливая Трошкина.
— А что вы тут делаете? — нисколько не стушевавшись, спросил нас блондинистый херр.
— А вы? — Я внимательно его оглядела, постаравшись задержаться не на кубиках на голом (опять!) животе, а на руках.
Отмычек в них вроде бы не было. Но долго ли их спрятать в карманы штанов.
Я присмотрелась к штанам приблизительно в районе карманов, и Роберт неожиданно прикрылся ладонями.
— Я мусор выставить хотел. — Он ногой подпихнул к порогу пухлый пакет.
Тот был завязан так, что ручки торчали, как ушки, и походил на упитанного зайчика.
— Мусор? — не поняла я.
Что-то я засмотрелась на центральный район штанов с его выразительным рельефом.
— Тут вечером по этажам проходят сотрудники, собирают пакеты с мусором из квартир, — объяснил блондин. — Все выставляют. Вы не в курсе?
— Будем знать, — пробормотала я, отворачиваясь.
Бабуля уже успела отпереть замки и открыть нашу дверь.
— Все в класс, — велела она. — То есть в квартиру. Заходим, живо.
Мамуля, Трошкина и я гуськом послушно потянулись в жилище.
Бабуля вошла последней, захлопнула за собой дверь и остановилась посреди прихожей в задумчивости.
— Что? — оглянулась я на нее.
— Вряд ли в замке ковырялись сотрудники, желающие забрать наш мусор, да? — в сильном сомнении вопросила она.
— Вряд ли они желают этого настолько, чтобы лезть в закрытую квартиру, — согласилась я.
— Но исключать такую вероятность все-таки нельзя, — высказала свое мнение Трошкина, пытаясь, как обычно, представить ситуацию как можно менее драматической. — На всякий случай давайте тоже будем выставлять свой мусор за дверь.
Она полезла в шкафчик под мойкой, чтобы проделать необходимые манипуляции с помойным ведром, и как раз вернулась в прихожую со своим пакетом-зайчиком, когда в дверь позвонили.
— Ага! — Бабуля хищно осклабилась, кивнула мне и наставила свою палку.
Я распахнула дверь и сразу отшатнулась в сторону, удаляясь с линии огня.
— М-м-мераба… — заикаясь, промямлил незнакомый парень и поднял бумажный пакет — совсем как баскетболист, приготовившийся к броску мяча.
Я успела разглядеть на серой крафтовой бумаге изображение красного петуха с длинным клювом, широко распахнутым, как пасть крокодила, намеренного проглотить солнце, и своевременно отвела в сторону бабулину палку:
— Это наш жареный пилиг!
— Пилиг, пилиг, — согласно забормотал парень и безропотно отдал мне принесенное.
Взамен Трошкина сунула ему в руки пакет с мусором, и бабуля снова захлопнула дверь.
— Вообще-то, курьеру дают чаевые, и обычно деньгами, а не мусором, — меланхолично заметила мамуля, отсмотревшая всю эту сцену с порога гостиной.
— Ой! — Трошкина покраснела и схватилась за голову.
— В следующий раз так и сделаем. — Я свободной от пакета с курицей рукой ободряюще похлопала подругу по плечу и прошла в кухонный отсек. — А сейчас давайте поужинаем, а? Лично я на сытый желудок гораздо лучше соображаю.
В том, что придется поразмыслить, сомнений не было.
Происходило что-то странное.
Много разного странного.
— Да. — Бабуля отмерла, шагнула к гостиной и снова застыла, оглушенная новым дверным звонком.
— Минутку! — заорала Трошкина и метнулась в нашу с ней комнату с такой скоростью, что ее силуэт размазался в цветную полосу.
Она громыхнула там выдвинутым ящичком, пестрым потоком молекул вылетела в прихожую, собралась в привычную форму у двери, распахнула ее:
— Вот, возьмите!
— Вы что? Я бескорыстно! — обиделся сосед, левой рукой отодвинув Алкину лапку с зажатой в ней купюрой.
В правой у него была пузатая бутылка.
Бабуля нахмурилась, но ничего не успела сказать.
— Мартини Асти! — я со значением прочла вслух надпись на этикетке.
Мы уже успели ознакомиться с ценами на алкоголь в тех немногочисленных магазинах, где он присутствовал. Бутылочка Мартини Асти в здешних широтах стоила неприлично дорого. Как у нас пол-ящика.
— Добро пожаловать! — первой совершенно правильно отреагировала мамуля и пригладила прическу.
Не зря наряжалась.
Смущенная Трошкина спрятала деньги в карман шортиков. Бабуля отставила в угол палку.
Я пошла мыть высокие стаканы.
Бокалов в квартире не было, это мы уже выяснили.
Странное это турецкое гостеприимство, что ни говори.
