Гости бывают разные, и обстоятельная их классификация включает гораздо больше видов, чем просто «званые» и «незваные».
Херра Роберта наш папуля, человек в высшей степени радушный и хлебосольный, отнес бы к редкому типу «Я сам». Это такой гость, который упорно не позволяет хозяевам за ним ухаживать, подскакивая на стуле, как гимнаст на подкидной доске, всякий раз, когда возникает необходимость что-то подать-принести.
— Позвольте мне! — Блондин подпрыгивал и несся к кухонному столу, чтобы переставить с него на обеденный, по его мнению, слишком тяжелый для нас, милых дам, поднос с жареной курицей.
— Разрешите, я! — Он спешил транспортировать от посудного шкафа стопку парадных тарелок.
— Прошу, я сам! Я сам! Я сам! — Раскладывал приборы, разливал мартини, бежал на террасу за тряпкой, чтобы избавить ламинат от случайно попавших на него винных капель.
Я даже устала от этого его бесконечного мельтешения перед глазами.
С такой подвижностью только про броуновское движение частиц рассказывать. Наглядно, на личном примере.
— Достаточно, сядьте! — не выдержала и прикрикнула на беспокойного гостя бабуля. — Пять за галантность, но с гиперактивностью вам нужно что-то делать.
— В смысле, вам ничего не надо делать! — быстро сказала мамуля, устало прикрыв и помассировав веки. Видать, не только в моих глазах неусидчивый блондин расплывался нервирующей кляксой. — Давайте просто посидим, поговорим…
— Оставаясь на одном месте, — добавила Трошкина, будто боясь, что смысла слова «посидим» сосед не знает в принципе.
К этому моменту мы по просьбе гостя, непременно желавшего любоваться красотами пейзажа, переместились на просторную террасу. И по ней блондин тоже успел побегать, передвигая стол так, чтобы лучше видеть луну, и переставляя стулья!
За всей этой непрекращающейся суетой мы не успели нормально пообщаться и понять, что за человек наш сосед. Узнали только, что работа у него удаленная, имеющая какое-то отношение к компьютерам и достаточно хорошо оплачиваемая. О личной жизни красавца-мужчины не выяснили вообще ничего. Обручального кольца на его пальце не было, но это ни о чем не говорило.
Я вообще считаю, что мужчин надо окольцовывать совсем в другом месте. Не пальцем же они нарушают супружескую верность.
А Роберт, хлебнувший мартини, постепенно становился все более галантен и даже игрив. Он щедро рассыпал комплименты и заинтересованные взгляды, волнуя и смущая сугубо женскую аудиторию.
Бабуля, глаз-алмаз, конечно, это заметила и не преминула пресечь.
— Так! — Она шлепнула по столу ладонями, и оказавшийся между ними стакан вздрогнул.
Хорошо, что в доме не нашлось более подходящей посуды для вина! Бокал на тонкой ножке упал бы.
— Бася — жена моего сына. Алла — жена моего внука. — Бабуля специально для Роберта повторила то, что уже раньше говорила нам, и погрозила гостю пальцем, давая понять: раз уж ее любимых мальчиков тут нет, она сама будет стоять на страже женской чести их благоверных.
Я представила себе родную старушку вышагивающей туда-сюда за дверью спальни с палкой на манер ружья на плече. «Стой, кто идет!» — грозно вскричала бы она при появлении постороннего и, не имея возможности произвести предупредительный выстрел, сразу шарахнула бы нарушителя так, что он уже не смог бы ни идти, ни даже стоять…
Я хихикнула.
— Индия Кузнецова! Что смешного? А ну, повтори, что я сказала!
Я послушно повторила:
— Мама — жена твоего сына, Алка — жена твоего внука.
— Именно. — Бабуля снова перевела суровый взор с меня на Роберта. — Но вот Дюша…
— Инна! — быстро поправила я, легко угадав продолжение.
Домашние варианты моего необычного имени по-своему милы, но совершенно не годятся для романтических отношений. Это я усвоила еще в первом классе, когда влюбленный Петька Пузиков дергал меня за косички и кричал: «Люблю я Дюшу, трясу как грушу!»
Я покраснела.
Не было сомнений: только что бабуля в своей оригинальной манере дала блондину разрешение присмотреться к моим косичкам.
— Я понял, понял! — Сообразительный Роберт подмигнул мне и потянулся чмокнуть ручку бабуле.
— Мария Семеновна у нас, кстати, тоже свободна, — пробормотала Трошкина, которая любит точность во всем.
Бабуля закашлялась. Мамуля демонически захохотала.
— Уважаемые! — донесся снизу недовольный голос Алибабаевича. — Долго вы еще собираетесь шуметь?
— Извините, Василий, мы больше не будем! — поспешила ответить бабуля.
— А может, уже не свободна, — пробормотала Трошкина, чутко отметив изменение ее интонаций.
Мартини оказался суховат. Среди ночи Мария Семеновна ощутила жажду и пошла на кухню попить водички.
Памятуя о прошлой бурной ночи, когда она неосмотрительно выдвинулась из спальни невооруженной, на этот раз свою верную палку старушка взяла с собой.
И правильно сделала.
Меня разбудил короткий испуганный визг, за ним последовала серия глухих ударов, от которых, кажется, содрогнулся дом.
Проснулись и восстали все: я, Алка, мамуля. Бабуля, как выяснилось практически без промедления, поднялась еще раньше и как раз занималась организацией локального землетрясения, яростно тыча своей палкой в стену.
