Конечно, задачу следовало сформулировать конкретнее, но я слишком устала.
В результате мне приснился какой-то цирк с дрессированными собачками и их укротительницей в сияющих ботфортах. Но потом по воображаемому экрану с этим кино потянулись титры. Я их прочла и сразу проснулась — первые строчки заказанной «поэмочки» сложились:
Я к мамочке милой бегу по дорожке,
В подарок несу золотые сапожки.
— Не Шекспир, но Молотковым в самый раз, — сонно пробормотала Трошкина, которую я разбудила, потому что мне очень нужен был литературный критик, и срочно — пока я не сочинила сотню-другую строк, забраковать которые потом будет жалко.
Оценив зачин рождающегося произведения, Алка решительно натянула на голову покрывало, давая понять, что с продолжением литературно-критического анализа придется погодить до утра.
Я вернулась в постель, закрыла глаза — и как раз вовремя: под веками потянулись новые бегущие строчки:
Жужукают пчелки на маминой дачке,
Цветет гладиолус, резвятся собачки…
Снова будить Алку я не стала — и так знала, она скажет что-нибудь вроде: «Супер, какое махровое пшено». Я бы не стала спорить с такой оценкой, но была совершенно уверена, что Вере Сергеевне и ее любящему сыну стихи понравятся. Как сказали бы мои коллеги по рекламному делу: чувствовала, что стопроцентно попала в целевую аудиторию.
Дело пошло, за первым четверостишием ускоренно вызревало второе, и надо было позаботиться о том, чтобы строки остались на бумаге, а не испарились, как сон, как утренний туман.
Я вспомнила, что после мамулиного рандеву тет-а-тет с музой на террасе остались чистая бумага и ручка, потихоньку выбралась из постели и вышла из спальни.
И в темном коридоре услышала первое звучное «кап».
Не буду врать, будто этот звук меня сразу насторожил. Вовсе нет. Это «кап» ассоциировалось с работающим кондиционером и казалось вполне уместным в жаркую летнюю ночь.
Но за первым звонким ударом крупной капли о ламинат последовал второй, за ним третий, и я не могла не заметить, что промежуток между звуками быстро сокращается.
Входя в гостиную, я слышала уже «кап-кап-кап», и это ускоряющееся стаккато не могло не беспокоить.
Я шлепнула ладонью по стене, удачно попала по выключателю. Зажегся свет, я зажмурилась и не сразу нашла взглядом источник звука.
Сплит был ни при чем, его даже не включали. Капало — вернее, уже лилось — из крайнего в ряду точечного светильника на подвесном потолке. На полу перед балконной дверью уже лаково блестела лужа, и она быстро увеличивалась.
Но, знаете, правильно говорят, что нет худа без добра. До того как в родном Краснодаре нашим соседом сверху стал благонравный аккуратист Денис Кулебякин, семейное гнездо Кузнецовых трижды подвергалось затоплению, что позволило нам приобрести полезный опыт.
Я заорала:
— Подъем, нас заливают! — и все не только подорвались по тревоге, но и моментально начали действовать.
Приказы раздавать не понадобилось. Я только успела подставить под течь в потолке самую большую кастрюлю, усилившую тревожный звук капели до барабанного грохота, как прибежала мамуля с большим махровым полотенцем. Накрыв им лужу, она снова умчалась, вернулась со смартфоном и начала снимать происходящее, бросив мне:
— Отправишь подруге Холмса!
Я лишь кивнула и не стала ее поправлять, хотя мамуля с ее привычкой запоминать названия по ассоциации перепутала и окрестила созвучным именем то агентство недвижимости, которое помогло нам снять апарт. Вообще-то, оно называется INEST HOMES, а в мамулиной версии — Инесса Холмс, откуда уже один логический шаг до родства с Шерлоком… но какая в самом деле разница! Идея зафиксировать факт затопления и предоставить риелтору доказательство того, что мы явились его жертвами, а не организаторами, была совершенно правильной.
Злосчастные триста долларов залога за сохранность имущества вновь подверглись риску покинуть нас навсегда.
Алка заглянула в гостиную из коридора, крикнула:
— Я к соседям! — и унеслась, хлопнув дверью так, что льющуюся с потолка струю заметно качнуло. Почти сразу она вернулась, сообщила: — Не открывают! — и, резво обогнув разлив на полу, выскочила на балкон-террасу.
Пришла бабуля — уже с найденным где-то тазом, палкой выпихнула из-под течи быстро наполняющуюся кастрюлю, поставила таз вместо нее. Барабанная дробь стала тише, я расслышала доносящиеся с балкона стуки и шорохи. Потом сверху донесся победный крик Трошкиной:
— Есть! — И сразу глухой удар, гул водопада и вопль, напомнивший мне о вчерашнем происшествии с перелетным ежевидным кактусом.
— Опять?! За что?! — орал Василий Алибабаевич, густо пересыпая приличные слова неприличными.
Меж тем струя с потолка истончилась, и музыкальный таз уподобился затихающему метроному. Не сговариваясь, я, мамуля и бабуля выбежали на балкон. Сверху, напугав нас неожиданным появлением, проворной цирковой обезьянкой слезла Трошкина и доложила:
— Соседи сверху поливали цветы и забыли выключить воду, там не балкон, а бассейн, но я завернула кран и открыла сток, он был забит какой-то тряпкой.
