— Серьезно? — Мамуля прикрыла глаза, потянула носом и уверенно определила: — И кулебяка была не с капустой, а с телячьим фаршем, который тут стоит, как у нас фуа-гра. Так-так. Очень-очень интересно.
Она проследовала в кухонный отсек и уже оттуда оповестила меня:
— Но не все так плохо, дочь! Нам оставлены сдобные булочки из остатков теста для безвременно покинувшей нас кулебяки. Давайте съедим их, пока они не остыли.
На звон посуды и запах кофе прибрела Трошкина и первым делом спросила, проявляя свою обычную гиперответственность:
— Ин, ты уведомила INEST о ЧП c потопом?
— Да, Дюша, ты сообщила Инессе? — озаботилась и мамуля.
— Еще ночью, — кивнула я, не прекращая жевать.
— И что они?
Я укоризненно посмотрела на подругу, действующую по поговорке «сам не гам и другому не дам», похлопала свободной рукой по соседнему стулу и пригласила:
— Сядь и поешь. Потом посмотрим, что ответило агентство.
Агентство ответило, что мы большие молодцы — спасли имущество от порчи. К нам никаких претензий нет, все они будут к соседям сверху.
— Отлично, значит, триста долларов залога нам вернут, — успокоилась Трошкина.
— Может, даже премию дадут, — сказала я, хотя вовсе так не думала. Просто смекнула: нужно использовать ситуацию, чтобы уговорить подругу сходить в банк за местной картой. — Причем лично тебе, Алка, ведь это ты героически штурмовала третий этаж, чтобы закрутить там кран.
— Да брось, какая премия, — отмахнулась скромная героиня.
— Ну какая тут может быть премия — в турецких лирах конечно. А тебе и принять ее некуда, надо бы карточку завести.
Алка гримаской выразила сомнение, но активно не возражала, и я поняла, что победила.
Точнее, победил Зяма, который больше всех хотел карту турецкого банка.
Что ж, братец будет мне должен, отметим мысленно это обстоятельство жирной галочкой.
Мы уже почти покончили со своим скромным завтраком, когда вернулась бабуля. Предупреждая вопросы, заговорила первой, но не о том, что все хотели услышать.
— Я встретила милого турецкого мальчика, и он сказал, что над нами никто не живет, квартира уже несколько дней свободна и заперта.
— Как такое возможно? — не поверила мамуля и тут же сама нашла ответ: — Ах, мальчик же говорил на своем языке, наверное, ты его не правильно поняла.
— Мне перевел Василий, он понимает турецкий. — Бабуля вышла на балкон, высунулась за перила, зачем-то подергала свисающую сверху плеть плюща. — Если квартира над нами пустует, кто же открыл там кран?
— Погодите, — миротворица Трошкина, как всегда, попыталась всех успокоить, — это какая-то ошибка. Приходила же девушка за своим упавшим полотенцем, помните?
— Полотенце могло упасть не с третьего этажа, а с четвертого, — сказала я. — Или та девушка уже съехала, и как раз после нее квартира освободилась.
— Она не съехала, я видела ее у бассейна, — сообщила бабуля, вернувшись в гостиную.
Поступь ее снова отяжелела, больная нога опять подворачивалась.
— Мама, сядь! — заволновалась мамуля. — Ты совершенно не заботишься о своем здоровье. С утра плясала у плиты, потом бегала на свидание…
— Какое еще свидание? Просто визит вежливости! — Бабуля возмутилась, но щеки ее предательски порозовели. — И вообще, Бася, не меняй тему. По всему выходит, кто-то чужой забрался на балкон квартиры сверху, открыл там кран и заткнул слив. Внимание, вопрос: зачем это было сделано?
— Чтобы напакостить нам? — уныло предположила Трошкина.
Не ответить она не могла, а другого, более приятного варианта не увидела.
— Кто мог желать нам напакостить? — Бабулина рука зашарила рядом со стулом в поисках палки-убивалки.
— Лично мне приходит в голову только одно имя, — призналась я и посмотрела на Трошкину.
Та глубоко кивнула, и мы с ней одновременно произнесли:
— Витя Капустин!
— Зачем? Он уже взрослый человек, да и в детстве, как выяснилось, пакостил не больше других мальчишек, даже брал на себя чужие грехи. — Бабуля радикально изменила свое отношение к пресловутому Вите. Раньше вешала на него всех собак, теперь защищала от любых нападок. — Нет, это что-то другое…
— Какой запутанный сюжет. — Мамуля потерла ладошки. — Но мы разберемся, я уверена. Для начала нарисуем-ка схему…
Она подскочила, убежала на балкон и зашуршала там бумагой.
Я поняла, что это мамулино «мы» не включает никого из присутствующих, а с ее верной наперсницей-музой горгоной Медузой мне встречаться не хотелось, поэтому я тоже встала и предложила Алке:
— Пойдем на море.
— Правильно, идите, — поддержала меня бабуля и продекламировала:
Солнце, воздух и вода —
Наши лучшие друзья!
Я хотела было съязвить, что ей самой этих друзей почему-то недостаточно и она активно расширяет их круг за счет соседа снизу, но Трошкина, угадав мои мысли, погрозила мне пальцем и я устыдилась.
Бабуле немало лет и что с того? Любви, сказал поэт, все возрасты покорны.
А Алибабаевич вроде бы неплохой дед. Не нищий, и для своих лет держится огурцом. Даже из тех, кто помоложе, не каждый выдержал бы прямое попадание кактуса и выстрел из водяной пушки.
