С того случая на привале больше инцидентов не случалось. Даже стремительный на решения хозяин архи в итоге перестал хмуриться, спасибо так и не сказал, но как-то остыл и не ворчал больше на Иру и Доваля, что те полезли распоряжаться его «вещью». Вылеченный архи радовал своего владельца отменными качествами, и натянутость в отношениях лекаря и всадника со временем сошла на нет. Хотя иногда их так и подмывало продолжить диспут на богословские темы, но барон Бирет и герцог Альтариэн пресекали подобные разговоры на корню.
И всё же с каждым днём Ире становилось всё тревожнее. Просыпаясь утром, она ждала, ну когда же грянет то неведомое, ради чего богини передали наказ о её назначении. Чем ближе подъезжали они к своей цели, тем больше она дёргалась. Никто не мог сказать ничего утешающего, и она замирала от каждого оклика, думая, что её именно сейчас зовут применять статус по назначению. Однако тем утром, когда всё завертелось, она даже не сразу сообразила, что это оно самое.
Сначала раздались команды на языке эйуна, приведшие в движение всех подчинённых герцога. Потом всполошились те люди, что понимали этот язык, реагируя на происходящее обнажённым оружием. Что бы ни произошло, но даже у Иры хватило чувства самосохранения, чтобы понять: по лагерю объявили общую тревогу. Она как раз заканчивала завтрак и спросила у Рикана, спешно закрывающего телеги с провиантом, что случилось. Тот рыкнул на неё, отмахиваясь, как от назойливой мухи:
— Дайна-ви! Ирина, идите в свой шатёр и не вылезайте…
Договорить он не успел, потому что Ира развернулась ровно в противоположную сторону. В голове билась только одна мысль: «Сейчас произойдёт убийство!» Неслась изо всех сил, ориентируясь на звуки: крики и лязг металла. Когда она, бежавшая напрямик, практически вломилась в заросли кустов и вырвалась из неё, оцарапав лицо и руки, её глазам предстала картина боя насмерть.
Дайна-ви было трое. Спиной к ней стоял кнутоносец, раскручивая в воздухе плеть, чья песня вызвала дрожь по всему её телу — Ира слишком хорошо её помнила. К его спине, присев на корточки, чтобы не попасть под пляшущее оружие, прижимался арбалетчик, пока не стреляя, но готовясь убить любого, кто захотел бы ударить со спины. Чуть в стороне сцепились в схватке на мечах боец эйуна и третий дайна-ви. Подбегавшие к месту битвы солдаты замирали, не зная, как приблизиться к пляшущей плети. Её металлические зубья вспарывали землю вокруг и заставляли разлетаться в сторону случайно попавшие под режущие кончики толстые ветви.
Трое на толпу. И скоро здесь будут арбалетчики. Она выбежала, подняв руки вверх, прямо на поляну, крича во всю глотку:
— Стоять! Стоять! Не бить оружие! Убрать!
В ту минуту ей хотелось умолять прекратить бойню, но внутри всколыхнулось что-то вроде памяти. Как заставить резко затормозить кого-то? Её слова срывались с губ с интонацией Птички, когда она, сидя верхом, делала что-то опасное. Резко. Почти властно.
Глаза упёрлись в кончик арбалетного гарпуна, направленного прямо ей в грудь. Она задохнулась, вспоминая сезон охоты на «белок» и пришпиленную к дереву тушку.
— Не бить оружие!
— Ирина! — это прорычал барон, первый из командиров добравшийся до места схватки. — Что вы здесь делаете?! Убирайтесь отсюда!
— Убрать вы оружие! Сейчас! — крикнула она ему, не двигаясь с места, внезапно осознав, что её положение может сыграть на руку. Пока она под прицелом, люди не посмеют стрелять, ведь им приказано беречь её! Альтариэн, прибежавший следом и громко ругнувшийся, только подтвердил её догадку. Послышались команды, и солдаты вцепились в своё оружие, готовясь пустить его в ход по первому слову. Внезапно плеть прекратила свою песню, упав к ногам владельца. Кнутоносец резко повернулся к ней лицом, и она выдохнула:
— Лэтте-ри?!
— Ириан?! — вторил ей он.
Начальник Утёса снова обернулся, оценил численность противников и подоспевших стрелков. Они не нападали. Пока. Приходилось быть честным с собой — шансов против толпы у них троих не было. Почему все стоят? Может… Он сжал кулак и крикнул своему товарищу, который всё ещё продолжал поединок на мечах.
—
Окрик Альтариэна, отдавшего аналогичный приказ своему бойцу, потонул в стоне — меч эйуна достиг цели, полоснув в районе рёбер.
Ира ничего не слышала, кроме шума крови в собственных артериях, и наблюдала события замедленно. В то же самое время её внутренние часы убыстрились, заставляя мысли скакать куда скорее, чем двигалось неповоротливое тело. Ещё один окрик, и солдат отошёл назад, не переставая злобно глядеть на бросившегося к соратнику Лэтте-ри, не понимая, почему приказано отступить. Гарпун всё ещё смотрел ей в грудь.
— Стоять! Убрать стрела и меч!
