— Если вы выйдете из строя как лекарь, то единственным средством спасти кому-то жизнь останется белый эликсир. Ни один из нас не должен оказаться обязанным той, что способна взять отбросы с болот под полог гостеприимства! Это приказ!
Почти скуля, Доваль встал на ноги.
— Лэтте-ри, клади ты его на земля! Капитан мочь лечить он!
Он с недоверием послушался. Расстегнул несколько пуговиц камзола, расширил прореху в рубахе. Капитан не нежничал. Он резко положил руку на рану, вызвав у мужчины крик боли. Ира вцепилась в рукав Лэтте-ри, чтобы он не мешал врачу. Зелёные ручейки потекли в рану, будто до этого их сдерживала невидимая дамба. Доваль и сам вздыхал с облегчением, боль оставляла и его тоже. Закончив, он отвернулся.
— Доваль, спасибо, ты быть…
— Ирина. Хватит. Я рад, что сумел вам помочь, но искренне ненавижу себя за это. Уходите.
Он резко встал и направился в сторону своего шатра, сопровождаемый едва поспевающим следом Вакку.
Исцелённый воин полежал, прислушиваясь к ощущениям. Когда Лэтте-ри попытался помочь ему подняться, он отмахнулся и поднялся сам, недоверчиво ощупывая живот. Сделал несколько неуверенных шагов, переглянулся со своими спутниками, поправил одежду, и они в молчании пошли дальше.
Ира сдерживала слёзы. Подойдя к шатру, она приподняла полог, пропустила дайна-ви впереди себя и некоторое время смотрела в пустоту, вдыхая полной грудью запахи цветов, доносимые ветром с луга. Она собиралась с душевными силами, чтобы пережить поломанные отношения с хорошими людьми, и не только людьми, и начать разбираться с последствиями собственных поступков. Глубоко вдохнув несколько раз, вошла в шатёр, прикрыла за собой полог и обернулась.
Лэтте-ри. Она думала, что никогда больше его не увидит, и потому сейчас не могла наглядеться. С последней их встречи он помрачнел и выглядел уставшим сверх меры. Он тоже не спускал с неё глаз. Казалось, лишь они одни жили на его лице, сдвигаясь ровно настолько, чтобы не упустить её из поля зрения. Несколько раз Ира порывалась что-то сказать или спросить, дёргалась заговорить, но в итоге каждый раз замирала, не будучи способной подобрать слова. В голове множество вопросов, и она никак не могла выбрать из их числа тот, что был бы достоин прозвучать раньше остальных. Лэтте-ри спросил первым, повергнув её в шок:
— Ириан, мы пленники?
— Нет! — моментально ответила она, и её речь полилась спешно, стараясь догнать неведомую цель. — Нет! Не мой пленных быть. Вы есть мой гость, но быть плохо… Солдаты вы не любить. Они слушаться Илаера, она говорить, они слушаться я. Они очень-очень не любить, но я быть тут, они вы не трогать. Я думать не трогать. Да. Я так думать.
Она остановилась, набрала в грудь воздуха, поняв, что выглядит глупо, села на скамейку.
— Это очень долго история быть. Очень-очень долго быть. Я рассказать. Я и эта люди и эта эйуна ехать Каро-Эль-Тан. Вы мочь ехать мы. Я всё рассказать. Вы всё понимать.
Она снова вскочила, начала суетиться по шатру, не зная, к чему приложить руку, разбирая и раскладывая вещи, отводя глаза, чувствуя себя до ужаса неловко. Лэтте-ри поймал её за запястье. Ира дёрнулась и наконец-то посмотрела ему прямо в глаза.
— Ириан. Мы обязаны вам жизнью, — сказал он.
В этой фразе было всё. Она отвела глаза.
— И я ты быть обязана, Лэтте-ри. Очень много быть. Тогда. Под земля. Я очень рада быть, что мочь помочь. Садитесь вы… Тут мало место для сидеть… Тут кровать. Садитесь. Отдых… надо… и она снова без сил упала на скамью. Дрожь прошла по телу — вся эта ситуация хорошо дёрнула по нервам. Мужчины переглянулись и сняли своё оружие, отложив в сторону. От Лэтте-ри не укрылось, с какой опаской Ира смотрит на плеть, и он практически отбросил её. Он сел рядом с ней, а двое других дайна-ви аккуратно устроились на краю шкуры, что покрывала соломенную постель. Ира рассматривала новые лица, почему-то чувствуя, что ни один из них не будет на неё в обиде за такое внимание.
Первый воин, мечник, выглядел моложе начальника Утёса, классический представитель их народа, если не считать пепельных не в меру длинных волос, встречавшихся у них не часто, небрежно перетянутых куском коричневой кожи. Мужчина казался… Ира даже слово с трудом подобрала. Если брать того же Лэтте-ри, то у него была мужская фигура, сильно подпорченная худобой, этот же дайна-ви своим телосложением напоминал гибкую лозу. Такими обычно бывают юноши до того, как разойдутся в плечах и грудной клетке в период созревания, но спутник начальника уже давно перешёл границу совершеннолетия. Трудно сказать, что было причиной такой внешности: генетика или образ жизни. Между ним и Лэтте-ри проскакивало какое-то едва уловимое сходство, которое Ира пыталась поймать, переводя взгляд с одного на другого, пока её внимание не привлёк третий дайна-ви в шатре. Он как раз снял капюшон.
