— Я не знаю, что будут делать эйуна, но я уже всё решил. Амелуту поступят так. Ваше право, Ирина, вершить суд непрекословно ровно до священной земли. Мы выполним духовный и вассальный долг и не станем перечить воле Голоса Илаэры и его величества. Посему: до Каро-Эль-Тана можете делать с ними что захотите. Если этих созданий пустят за барьер, то их судьба в руках Сестёр. Но! Стоит им только сделать шаг наружу, и я не стану удерживать своих людей. Так же я поступлю, если богини не сочтут их достойными войти в священный лес. Хоть один неправильный поступок внутри лагеря, и судить их будем уже по закону, с которым и вам предстоит считаться, коли вы всё-таки решили воспользоваться вашими временными привилегиями. И вас судить будем тоже. Несмотря на то что вы чужеземка. Нам наплевать, где они будут спать и что есть, — возитесь с ними сами. В приказе моего короля о лишних ртах речи не было. И помните: до. До Каро-Эль-Тана. Ах да, кстати! Если вам не удастся договориться с нашими соседями по походу, я тоже не стану горевать об участи, которая их ждёт. Я сказал.
С этими словами он развернулся и уставился на людей, которые не трогались с места.
— У кого-то кончилась работа?
У амелуту явно чесались руки схватиться за оружие, но спорить с фаворитом короля — себе дороже, пусть сам расхлёбывает последствия своего решения. Солдаты медленно разошлись по своим делам. Иру ощутила, как разом рухнули все крохи доверия, что ей удалось наскрести за три недели пути. Презрение Рикана, осуждающий взгляд Вакку, нахмуренный лоб Доваля, сжимающего кулаки. В один миг она лишилась всего хорошего отношения.
Ира осталась лицом к лицу с Альтариэном. Теперь, когда рефлекторных необдуманных поступков совершить не получилось, а первое изумление схлынуло, герцог рассматривал дайна-ви, как бабочек под лупой. Его интерес отличался от остальных. Не было желания убить. Скорее, понимание, что перед тобой опасный зверь и надо бы прирезать, но до жути хочется посмотреть, как он ведёт себя в дикой природе. После некоторой внутренней борьбы облечённый властью натуралист победил солдата. Не до конца.
— Пусть сдадут оружие.
— Нет! — ответила ему Ира. — Вы много оружие быть! Они не дать вы защита для они!
Альтариэн прищурился, ещё раз бросил взгляд на жителей болота и коротко приказал:
— Мечи в ножны.
Солдаты смотрели на него с видом ослышавшихся.
— У амелуту никогда не будет больше чести, чем у эйуна! Есть приказ тану. Это важнее даже пророчества Голоса Илаэры. До Каро-Эль-Тана эти выродки под пологом гостеприимства судьи Ириан. А после… вряд ли амелуту успеют потешиться в бою. Мои воины куда расторопнее. И их оружие не будет им защитой.
С этими словами он тряхнул шевелюрой и спокойным шагом отправился к своему шатру. Солдаты постояли, нехотя убрали оружие и последовали за ним, постоянно оборачиваясь.
Ира бросилась к раненому. Кровь ещё текла, но он был в сознании и даже привстал при её приближении.
— Лэтте-ри! Он мочь идти? В моё шатёр быть лекарство!
Он ничего не ответил, только помог тому подняться на ноги, зажимая второй рукой и камзолом рану на боку. Третий дайна-ви подскочил с другой стороны, и они с максимально возможной скоростью поспешили за Ирой, указывающей им дорогу.
Пройдя половину пути, они наткнулись на странную картину. Доваль корчился возле костра на коленях, до боли стиснув зубы и вцепившись в руку, по которой мелькали зелёные всполохи. Рядом с ним стоял барон, пытаясь понять, что происходит. Тормознул и проходивший мимо герцог. Ира услышала, как барон выспрашивает у одарённого о причинах, но тот был не в состоянии ответить. Она остановилась и некоторое время смотрела на его мучения.
— Я знать это быть. Это голос богиня. Лория говорить: «Длань Харана не мочь не лечить». Лагерь рана есть. Богиня говорит: «Лечи дайна-ви». Он не хотеть лечить, и он быть больно.
— Я… не стану… исцелять… рабовладельца! — прохрипел сквозь зубы капитан. Ира пожала плечами. Она и не надеялась.
— Я не говорить ты делай. Я есть белый эликсир.
— Ириан! — Альтариэн сжал кулак. — Мой тану преподнёс вам этот дар для того, чтобы вы были в безопасности, даже если рядом не окажется одарённого! А не для того, чтобы растрачивать его на предмет ненависти всей Рахидэтели!
— Я не иметь другой путь. Я иметь два дорога. Доваль лечить и лекарство. Нет одна дорога, быть другой дорога.
С этими словами она пошла дальше. Внезапно её остановил окрик Вакку. Он стоял на коленях у своего коллеги и накручивал вокруг него непонятное заклинание, сопровождавшееся ярко-синими волнами, плывущими по воздуху.
— Господин барон! Доваль должен применить свой дар. Если он не прислушается к голосу Хараны, то сам сляжет! Мы лишимся целителя для всего отряда. Я понимаю, что это противоречит любому закону, но подумайте!
— Вакку, не лезь, куда не просят! — прорычал капитан.
Барон не стал долго размышлять.
— Доваль, выполняйте!
— Но!
