«Ну да. Они же богини. Читают мысли — что такого? Им по статусу положено».
Илаэра только улыбнулась в ответ, переключаясь на жителей Рахидэтели.
— Дайна-ви.
Те встали с колен и подняли глаза, полные решимости принять судьбу, в каком бы виде она перед ними ни появилась.
— Вы долго шли. Уже три тысячи лет ни один из вас не появлялся в Каро-Эль-Тане.
— Да, Великая Мать, — сказал Лэтте-ри. Просто подтвердил, будто признался в совершённом преступлении.
— Мы знаем причины. Их всем пора узнать. Ты, — она указала на Терри-ти, — ты более, чем твои друзья, владеешь даром зажигать сердца речью. Поведай нам, зачем вы прибыли сюда.
Терри-ти в панике оглянулся на Лэтте-ри и Линно-ри, сглотнув, чуть приблизился к богине.
— Великая Мать, нам скрывать нечего. Наш народ на грани гибели, — сказал он горько. — Мы прошли всё: Изгнание, болезни, голод, смерть наших детей. Сейчас дошло до того, что владыка Арай-ди, Старший-среди-Отцов, готов отдать приказ снова добыть нашим семьям средства для существования мечом!
Раздались возмущённые восклицания, кто-то даже вскочил со своего места.
— Туда вам и дорога, проклятые нарушители закона! Да как у вас язык поворачивается что-то просить у Сестёр после того, как отвергли чистоту брачных союзов, признали за правило разврат, стали рабовладельцами, отринули кодексы честного боя и… — разошедшегося Изаниэна остановил вид приближающейся к нему Маяры. Под её непреклонным взглядом он попятился, равно как и все остальные. Среди пришедших не было самоубийц, желающих разгневать богиню Смерти.
— Здесь не публичное судилище, Изаниэн. Мы не нуждаемся в свидетелях. Мы знаем всё. Например, что в твоей семье были меченые. Те, кто пострадал от шейба-плетей. Но и то, что тебе неизвестно, мы тоже знаем. Я советую тебе, пока не поздно, отринуть яд мести, что отравляет твои глаза и мешает видеть реальное положение вещей. Если не научишься усмирять руку и разум, то суд в моих владениях будет справедлив и неотвратим.
— Великочтимая, разве я совершил какое-то преступление? — тихо спросил воин. Его взгляд, брошенный на дайна-ви, был всё ещё полон угрозы.
— Пока нет. И ты всё ещё имеешь право поступить так, как считаешь нужным. Вопрос лишь в том, не совершишь ли ошибку.
Изаниэн замер в растерянности. Боги советами не разбрасываются, а он просто не понимал, что именно не так. То, что ему совет буквально в уши вложили божества, тоже не сильно помогало разобраться. Всё, что он мог, это полностью включить своё внимание, за что заработал удовлетворённый кивок Маяры. Ира заметила, что его взгляд пробежал по зале так же, как до этого её. Он словно впервые увидел, где находится, и красоту вокруг. Если подбирать правильное сравнение, то Ира бы выбрала «приоткрыл душу». Ведь до того он словно был заперт в своей скорлупе, не замечая ничего с тех пор, как они встретили посланцев Мрекского болота.
А Маяра меж тем повернулась к Терри-ти.
— Нам знакома боль вашего народа, дитя. Ничьи матери не вопят столь громко. Ничьи воины не готовы так отдавать свою жизнь и свой труд за народ, как ваши. Ничьи души не уходят в мой Чертог с таким облегчением, — скрипучий голос богини царапал всех по нервам, как металл по стеклу. — Мы понимаем вашу беду и то, почему пришли лишь сейчас, не желая совершить непоправимое. Говори же, дитя! Скажи нам и всем, кто здесь, зачем вы пришли в Колыбель!
— За ответом, Великочтимая, — опустил голову Терри-ти, сжав кулаки и пытаясь унять дрожь перед лицом грозной богини. — Мы выживаем как можем, презираемые всеми вокруг. Эйуна Изаниэн во многом прав. Чтобы выжить, мы предали законы народа-прародителя, низвергли с пьедестала мораль и даже стали рабовладельцами. И вопрос только один: не зря ли? Не бесполезна ли вся эта битва за каждого нашего ребёнка? Если дайна-ви не нужны Рахидэтели, если мы только грязное пятно на её карте, мы немедленно пошлём весть домой и уйдём на Ту сторону добровольно по древнему обычаю! Как уходили наши предки, кто не смог принять изменение закона во благо выживания остальных. Нас просто не станет. Скажите, Сёстры, нужны ли мы? И если жизнь дайна-ви чего-то стоит, то где нам искать спасенья?!
Под конец речи Терри-ти практически кричал, его голос звенел, вот-вот заплачет, а лицо в противовес оставалось каменным, без единой эмоции, хотя обычно они читались без труда.
Его боль, искренняя, от самой души, резанула окружающих. Даже тех, кто испытывал ненависть к этому народу, задело за живое. Эйуна и амелуту стояли растерянные. Они не понимали говоримое Терри-ти. Уже очень давно Пограничный лес надёжно скрывал всё то, что творится на Болоте.
