— Во сколько же лет начинается такая учёба?
— Меня отдали в школу в шесть.
— А сейчас вам…
— Двадцать… один. Всё не привыкну. Вроде день рождения был зимой, но я не отмечала его с родными, потому… Уже следующий на носу, а я всё не могу запомнить, что стала на год старше. Тут. У вас. Да и как считать теперь, непонятно: ваш год длиннее нашего. У нас дома он триста шестьдесят пять дней. Наша планета вращается вокруг своей звезды быстрее.
— Вращается вокруг звезды? Вы говорите что-то странное, — вклинился в разговор Вакку.
— А что говорит ваша наука на этот счёт? После того как узнала, что к богам можно сходить, я уже ничему не удивлюсь.
— Наука? Да разве ж возможно изучать твердь, достигнуть которую могут только Сёстры? Разве можно изучать то, что доступно только богам?!
— Не твердь. Хотя таковой кажется. И да, можно. У нас даже в древности делались попытки, несмотря на отсутствие специальных инструментов. Хотя многие теории того времени оказались впоследствии ошибочными. Получается, астрономия у вас вообще не развита? Никак?
— Даже в голову никому не приходило начинать. Мы верим, что всё небесное — от Сестёр, и, управляемое ими, упорядочено и разумно.
— У вас — всё может быть. Одно ваше… не знаю, как вы называете: когда все ночные светила выстраиваются в круг?
— Деревенские зовут поясом Рити. А мы в Карраже говорим — осеннее равнокружие.
— Мне один он сломал все представления об астрономии, которые в школе в голову вкладывали. Наша наука построена на наблюдениях и опытах, а объясняет всё законами и формулами, позволяющими просчитать последствия и вероятность событий. И уж точно не учитывает божественного вмешательства. Но как это работает у вас, мне не понятно. В моём мире волшебством не пользуются.
— А боги? Боги у вас есть? Кому вы поклоняетесь?
— Мы не видим своих богов. Ну, если не считать тех, кому удалось пройти по духовному пути самостоятельно. Кто-то верит таким людям, кто-то нет. И представлений у людей о богах очень много.
— Как же вам удаётся… без явного подтверждения?
— Верой.
— Как же можно сохранять веру и чистоту души, не имея возможности слушать божественное слово? — спросил Доваль.
— Не знаю. Как-то умеем. Стараемся. Да и вам то, что вы его слушаете, не особо помогает. К Сёстрам пешком дойти можно, а всё равно Шукар и подобные ему бегают на свободе и успевают совершить много до того, как предстанут перед законом.
Её слова заставили собеседников глубоко задуматься. И может, беседа была бы продолжена, но они уже дошли до места. Ира некоторое время смотрела на пустую поляну и обманчиво пустой Храм.
«Сёстры, я пришла. Нет… Мы пришли», — мысленно произнесла она.
Сегодня никаких красивых спецэффектов не случилось. Только плёнка, отгораживающая внешний мир от спрятанного в храме, на мгновение пошла рябью, позволив различить силуэты богинь.
— Пошли, — сказала она, уверенная в том, что их пустят. Всех. И званых, и незваных.
Они ожидали их, уже рассевшись на земляном диванчике. Кроме Фирры, которая опять предпочла удобствам пол. Ира всё ещё не могла привыкнуть, что богиня войны никогда не раскрывает глаз. Вокруг богинь рядками, как в театре, стояло несколько скамеек. Илаэра указала на них, они поклонились и поспешили воспользоваться приглашением.
— Светлого дня, дети, — поприветствовала их Илаэра. — Ирина, — она чуть засмеялась, — у тебя в голове уйма вопросов. За одну-то ночь. Сразу скажу, есть ответы не для всех. Кое-что мы скажем тебе наедине. И я смотрю, Вакку Римс, как всегда, не упускает возможности внести лепту в свои научные изыскания?
Одарённый чуть заалел щеками, что забавно смотрелось на дяденьке под полтинник.
— Прости, Великая Мать, но история, да ещё вашими устами… Я…
— Это хорошо, — прервала его оправдания богиня. — Все ошибки, что можно совершить, уже когда-то совершались. Хорошо, если кто-то не совершит новых, прочтя твои книги. Итак, мы слушаем. Ирина?
— Вы можете рассказать мне о других землянах? Мне нужно понимать, какие поступки они совершили, чтобы вернуться домой и выполнить поставленную задачу. Да и понять, способна ли я вообще на что-то подобное.
— Мы не расскажем всего. Не потому, что не хотим. А просто потому, что не знаем. Не все вестники Изнанки, попадая в Рахидэтель, добирались до Колыбели. С кем-то мы были знакомы лично, за кем-то наблюдали издалека, а о ком-то сами узнавали по последствиям совершённых ими поступков.
— Разве вам не известно абсолютно всё, что творится в Рахидэтели? — удивилась Ира.
— Время для нас и время для живущих течёт по-разному. Вечность тоже накладывает свои ограничения. Для бессмертного заметить промелькнувшую искру иномирного короткоживущего уже событие, а если он просто пробежал мимо, потратив год или два… Вы появляетесь неожиданно и исчезаете не простившись. Мы не сразу научились замечать творцов среди тысяч наших творений.
— Получается… система «свой-чужой» у вас всё же есть? Ведь о моём присутствии вы знали?
