— Я знаю, что кажусь холодной и отстраненной, но поверь — иногда так проще. Это моя беда, наверное, но после определенных событий я приняла решение никому ничего не демонстрировать. И знаешь, действительно стало легче. А с Русланом моя броня как-то очень быстро пошла трещинами и осыпалась. Но дело не в этом. Не в том, что Невельсон лишил меня человека, которого я смогла полюбить сама после долгих лет отстраненности и ледяной пустоты внутри. Он отобрал у меня то, что дало мне силы подняться после очередного предательства, выбил из-под ног опору, которую я только что обрела. А то, что он и жену свою убил, было уже просто дополнением. Если бы ты знал, как долго мне потом мерещились клетчатые сумки, в расстегнутой «молнии» которых торчали женские руки… — Я поежилась и схватила очередную сигарету.
Маянцев повернулся и тихо сказал:
— Я даже не представляю, как ты вообще смогла пережить это. Я мужчина, но как представлю себе, не дай бог, подобную находку, так мурашки по спине бегут.
— А я сама бы и не справилась. Пришлось даже в клинику неврозов лечь, только там смогли меня от этого избавить. И вот там, в клинике, гуляя по парку, я вдруг и поняла, что нужно уехать, иначе все вернется. Но мне же никто не сказал, что через три года я буду рваться в Москву, как чеховские сестры, — усмехнулась я, выпуская дым. — Мне же не работа нужна была, не деньги. Мне просто нужно было сменить ритм жизни, потому что постоянно сидеть у окна с книгой — это не мое.
— Да, я это хорошо понимаю. Примерно по этой же причине мой отпуск никогда не длится больше десяти дней — даже не две недели.
— Тогда я могу больше не объяснять тебе причину моего возвращения из Франции. Но штука в том, что, едва я вернулась, начались вот эти вещи — письма, какие-то странные люди вокруг, потом мне стал вдруг мерещиться Невельсон, хотя мне казалось, что я уже могу себя контролировать и не вспоминаю о нем вообще. И с каждым днем это нарастало, как снежный ком, — часть ты видел своими глазами. А я металась из стороны в сторону и никак не могла понять, что происходит, почему. Я опять все связи подняла, надеясь убедиться в том, что ошибаюсь и что мне снова пора к врачам, а не на работу. И, ты знаешь, почти убедилась в этом, но тут Мельников появился. Налей мне, пожалуйста, чаю, — попросила я, чувствуя, как пересохло в горле. Клим поставил передо мной чашку, от которой исходил тонкий аромат мяты. — Спасибо. Я, знаешь, даже обрадовалась — мне легче всего было списать все происходящее на Кирилла, потому что он уже проворачивал такое. Но здесь что-то не складывалось. А уж когда он мне сказал, что тоже видел Невельсона в Москве, я вообще запуталась. По утверждениям моего знакомого, Невельсон находился там, где и должен был, но ведь галлюцинации у двух взрослых людей не возникают одновременно и в разных местах. Я попросила сфотографировать Невельсона в колонии, и когда получила снимки, поняла, что я абсолютно нормальна, а в колонии — не Невельсон. Вот я и помчалась туда.
— И твои подозрения подтвердились? — Клим свернул из пергаментной бумаги подобие конверта и принялся укладывать туда сдобренный специями пласт рыбы, а сверху — тушеную фасоль. — Ведь ты нашла подтверждение своим догадкам, да?
— К сожалению. В колонии действительно сидит не Невельсон, а какой-то другой человек, чьей фамилии я так и не узнала. Кто-то помог Лайону провернуть старый трюк, называемый «громоотводом», — это практикуется редко и требует огромных финансовых затрат, но деньги, как ты понимаешь, у Невельсона есть. Он спокойно уехал из пересыльной тюрьмы в колонию общего режима и освободился через два года. Сейчас, разумеется, его объявят в розыск по новой фамилии, но что это даст? Ему нужна я — и нужен Мельников. Я — понятно, зачем, а вот с Кириллом у него старые счеты. Вчера он посетил квартиру Мельникова и случайно попал в объектив камеры наблюдения. Словом, у Кирилла тоже проблемы. И нам обоим выгодно как можно скорее найти Невельсона и обезвредить.
— Надеюсь, ты не собираешься делать это самостоятельно? Мне как-то не хочется выручать новоявленную мисс Марпл из смертельной передряги, в которую ты непременно попадешь благодаря помощи господина Мельникова. — В голосе Клима послышались нотки раздражения, и я прекрасно поняла его чувства и даже не обиделась — женщину с моими проблемами и характером мало кто может выдержать.
— Я надеюсь, что теперь, когда о подмене стало известно официально, начальство колонии само как-нибудь инициирует розыск — в конце концов, это их обязанность, разве нет?
Маянцев оставил в покое конверт с рыбой, вытер полотенцем руки и сел напротив меня за стол, вытягивая из пачки сигарету:
