Звонить друзьям отца решился не сразу, но все же решился. Тут обычной истории о заказанной в банке наличности недостаточно. Нужен иной, творческий подход. Сочинил историю, о том, что Кире, младшей моей дочке, срочно нужна медицинская помощь. Кто же откажет в спасении умирающего ребенка? – думал я. Отказали все! Они звонили отцу и расспрашивали о здоровье новоявленных внучек. Это тоже была часть плана, ведь отец должен был первым обеспокоиться, а так как в телефоне Яны он заблокирован, то позвонил бы с расспросами мне. Девочки вторую неделю у тёщи, то есть узнать, что происходит на самом деле, он никак не мог. И всё же не позвонил, а друзьям своим рассказал, что сына у него больше нет и, что бы никто не смел мне помогать. Упертый старик, если за что-то возьмется, так не отступит. В его представлении, либо я без денег должен задохнуться и приползти к его ногам за копеечкой, либо Яна от меня безденежного сбежит. Он даже с днем рождения меня не поздравил. Я его и так не отмечал, никогда не отмечаю, и даже ненавижу этот день. С полуночи не покидает чувство, что я кому-то что-то должен. Должен ходить веселым, радоваться новой дате, а я не хочу ходить веселым и повода для радости не нахожу, тем самым порчу другим праздник, хотя у этих других и праздника-то никакого нет. Как бы там ни было, я ждал его или хотя бы его звонка. Напрасно ждал.
– Дайте, пожалуйста, стаканчик американо с корицей. Сахара две ложечки или что у вас там вместо них.
– Сто пять рублей, – сухо ответила кассир на заправке. Я протянул двести рублей одной купюрой.
– А меньше нет? Карточкой можно оплатить.
Это были последние деньги, но ради приличия я заглянул в кошелек.
– Нет, ничего нет.
– А это? – кассир показала пальцем на банковскую карточку, которую я забрал у бабушки и успел забыть.
– А это, а это, это, кстати, отличная идея, – почти вскрикнул я, – спасибо, кофе не надо, я к вам позже заскочу.
– На здоровье, – буркнула женщина за прилавком, – счастливого пути.
«Спасибо, бабуля. Спасибо, что не забыла про внучка, спасибо, моя золотая», – шептал я, как заклинание, всю дорогу к ближайшему банкомату, – «Сколько же ты подарила? Сколько б ни было, за каждую копеечку поклон», – напевал я себе под нос. Вставил карту, ввел пароль, с фотографии банковского письма. Появилась надпись: «Карта успешно активирована. Проверить баланс?» нажимаю кнопку «Ввод», ожидание, на экране указано: «Баланс: тридцать семь тысяч пятьсот рублей». Присвистнул. Снимаю всю сумму, пересчитываю, сую деньги в карман. Банкомат возвращает карточку, которая тут же отправляется в мусорное ведерко.
Сегодня пятница, двадцать восьмое апреля. Впереди майские праздники. Полчаса до полудня, а я уже еду домой. В кармане топорщатся деньги, мне хорошо, я чувствую притяжение, хочу прижаться к жене и утонуть в пышной груди. Прости господи, да я бы изнасиловал её сейчас, сутки с нее бы не слазил. «Спасибо, бабуля, спасибо родная, спасибо и низкий поклон».
– Любимая, я дома, – крикнул с порога. На улице плюс восемнадцать, входная дверь открыта настежь. Ответа не последовало. Я прошел в дом, поднялся на второй этаж, вошел в нашу спальню. Яна сидела на кровати, низко склонив голову.
– Вот ты где, а я тебя ищу, – сказал я, обнял её за плечи и поцеловал в пробор.
– Вова, что это? Почему так много? – Она протянула мне квитанцию за коммунальные услуги. В строке «итого» значилось: двадцать семь тысяч триста сорок шесть рублей.
– Это ещё не много, зимой было больше, – невозмутимо ответил я. Зимой действительно было больше, но все квитанции оплачивал отец, и это не имело особого значения.
– Ты оплатишь?
– Конечно, что за вопрос?
– Вопрос, как вопрос, тебе не напомнишь, ты и не вспомнишь.
– Когда такое было?
– Почти всегда. Я третью неделю прошу купить коврик в туалет.
– Зачем в туалете коврик? Ходите в тапочках.
– Купи тапочки.
– Хорошо, куплю коврик.
– Чего раздражаешься? Что я не так сказала?
– Ничего я не раздражаюсь. Сказал же, квитанцию оплачу, коврик куплю. Что ещё? Давай сразу весь список, что б дважды не ездить.
– Ничего не надо.
– Ты невыносима.
– Пораньше приехал, чтоб настроение испортить?
– То-то ты весёлая сидела, как утопленница, с этими бумажками.
– Нормально я сидела, пока ты не приехал.
– Ну и сиди себе дальше.
– Не вздумай уйти, – сказала она тихо, чуть не плача. – Мне плохо, разве ты не видишь? Что ты за человек такой, Вова? Вова…
Она продолжала что-то говорить, ежесекундно повышая голос, доходя до вопля, но я молча ушел, а дверь сама хлопнула, из-за сквозняка. У меня были весомые причины уйти. Во-первых, не хотел слушать её истерику, а во-вторых, нужно было что-то придумать с коммуналкой.
