…Папа прилетел на американское Рождество и на русский Новый год. Он сразу простудился, потому что климат другой. Когда папа не спал, Витя приходил к нему на диван, и они играли в карты. Однажды прямо до утра доиграли, потому что папа до этого весь день проспал и ему больше спать не хотелось. Вите хотелось. Поэтому Витя зевал, но играл дальше. Прямо до рассвета. А они зимой поздние. Потом каникулы кончились. Очень быстро.
— Ты чего, задрых, что ли?
Оказывается, Серый на Витю опять перевёл. Пришлось отбиваться. Не смог.
Лёха сразу обрадовался. Он, оказывается, чужой беде радуется больше, чем своей победе. Витя раньше не замечал. Он раньше вообще почти ничего не замечал, просто жил.
А теперь знает, что скоро уедет, и поэтому всё само запоминается. Вот неизвестно, будет ли Витя ещё с пацанами в этой беседке в карты играть или сегодня последний раз?
— Седой, а ты чего из колоды джокера не вытащил? Джокер сейчас не в игре.
— А мне дедушка говорил, что есть какая-то игра, где джокер — самая крутая карта, ей любую можно побить.
— А у нас один парень на сборах…
Витя молчал. Они говорили без него — так, будто он уже уехал. Тогда Витя спросил хрипло:
— Валет есть у кого?
Лёха, конечно, скривился:
— На тебя ещё валета тратить… Седой! Глянь, к тебе друг припёрся.
Глянули все, не только Ярик.
Возле беседки стоял взрослый дурак Дима. Смотрел на них и некрасиво улыбался.
Серый не знал, что Дима — дурак. Сказал ему: «Привет». Ярик и Витя молчали. А Лёха стал катить на дурака:
— Чего, кошек воровать пришёл? У нас кошек нет, вали отсюда.
Дурак подошёл к столу и посмотрел на Лёху так, будто Лёха тоже был дураком. Сказал строго и неразборчиво:
— Кафты эфо феф.
Какое слово было третьим — непонятно. Лёха повторил:
— Вали отсюда, — и сделал вид, что встаёт из-за стола.
Дурак пошёл от беседки — сперва даже спиной вперёд. Потом сообразил развернуться. Дошёл до того места, где раньше были гаражи, крикнул опять:
— Кафты — феф!
Серый шёпотом спросил:
— «Феф» — это чего такое? «Бег»?
— Сам ты «бег». «Бред» это. — Лёха шлёпнул на стол червового туза.
— Это он хотел сказать «грех», — догадался Ярик.
Лёха, конечно, завёлся. Типа сам этот дурак — ходячий грех, он кошек ворует. Серый спросил, что вообще за кошки. Ему рассказали про Ярикову похищенную Матильду. Лёха и Ярик рассказывали, а Витя молчал и думал: хочет он запомнить, как они сегодня в карты играли, или нет. Вообще-то хотел, только не всё.
— Черкашин! А ты чего здесь сидишь?
На том месте, откуда ушёл дурак, теперь стояла девчонка. Наверное, из Лёхиного класса, раз она Лёху по фамилии звала. У неё за спиной висел рюкзак, в одной руке мешок для сменки, а в другой — какая-то булочка в салфетке.
— С технологии свалил. — Лёха опять шлёпнул карту на стол.
— А мы на технологии кекс пекли, — и девчонка откусила чего-то там из своей салфетки. Сразу проглотила и спросила дальше: — Так ты чего не на той площадке, а тут?
— Там народу дофига. — Лёха заглянул в свои карты и подкинул Ярику ещё одну. У Вити такой масти не было.
Девчонка сунула в карман куртки салфетку и голову наклонила, будто Лёху в микроскоп разглядывала.
— Ты тут сидишь, потому что тут Даша домой ходит.
— Делать мне больше нечего, — сказал Лёха.
Ярик за него повторил:
— Делать ему больше нечего.
Девчонка добавила:
— Ну и зря сидишь. Даша с технологии домой ушла, у неё живот заболел, её Софья Семёновна отпустила.
Лёха сказал:
— Вот балда.
И было непонятно, про кого.
Девчонка обиделась — может, за себя, а может, за эту Дашу.
— А ты — дурак. Ты, Чика, с мелкими сидишь, потому что больше никому не нужен.
Лёха повторил:
— Балда.
Но из-за стола не встал. Смотрел в карты, скинул ещё одну. Серый ему сказал:
— Чика, ты чего? У нас бубны — козыри. Ты на фига Седому туза отдал?
Ярик забрал туза и сидел гордый. Девчонка на них всё ещё смотрела. Тут Вите позвонила мама. Спросила, когда он домой придёт.
Витя ответил:
— Дай догулять нормально.
Все, конечно, подумали, что это Витя про сегодняшний день говорит. А он вообще про всё время до отъезда на самом деле. Мама вздохнула и отключилась. Пока они говорили, та девчонка ушла.
Ярик спросил:
— Чего, домой гонят? Я тоже пойду, а то на дачу скоро ехать.
— А я останусь, — сказал Витя.
Лёха удивился:
— Седой, а доиграть?
Ярик пожал плечами:
— У тебя две карты, ты выиграл.
Лёха тоже пожал плечами, вытащил мобильный — самый простой, без интернета, только чтобы звонить. У Лёхи мать всё нормальное отобрала до конца учебного года, чтобы Лёха тесты сдал нормально. Лёха, конечно, выпросит обратно, но не сразу. Хорошо, что у Серого колода была с этих его сборов. Серый карты убрал в карман и вдруг спросил:
— Пацаны, никто мой плеер не видел?
И все дёрнулись. Он же тут лежал, на столе. Посмотрели на скамейках, потом под столом. Но там только скелеты от воблы, окурки и фантики валялись. И ещё крышки от бутылок, которые в землю вбились намертво. А плеера не было.
Серый молчал. Ярик спросил:
— А он дорогой?
Серый пожал плечами. Лёха разъяснил:
— Откуда он знает. Он же его не купил, а выиграл.
