Оскал бывшего магистра сделался совсем нехорошим.
— Приговорили и казнили? — прошипела химера, гибким движением подаваясь вперед. — Как видишь, сведения не совсем точны. Приговорили, схватили — это верно… А потом чародей Дайне решил, что сведение личных счетов для него важнее распоряжения Совета Академии. Интересная ситуация, правда? Предательница Карша Илиро мертва, а я — нет.
— Это же как раз то, что мы ищем! — вмешался один из боевиков. — Доказательство преступных экспериментов архимагистра Дайне.
Химера довольно сощурилась:
— Если вы пришли за этим, готова лично продемонстрировать вам не один десяток, — пропела она самым сладким голоском, какой была способна выдать нечеловеческая глотка.
Вот оно что. Настоящая дичь в этой охоте — архимагистр Дайне, и копает под него кто-то из верхушки Академии. Самой-самой верхушки: такой, что способна отдавать приказы Хиконту с его боевиками. А возможно, архимагистр Ал-Малир и сам замешан в заговоре по самые уши. Меня они использовали как предлог к проникновению в особняк. Настоящая же задача — обыскать лабораторию на предмет того, чем можно прижать Дайне к стенке. Думаю, я не сильно ошибусь, предполагая, что следы запрещенных изысканий можно обнаружить у каждого чародея. Слишком уж это любопытный и жадный до тайн и секретных знаний народ. Не любящий останавливаться ни перед чем, включая запреты собственной школы.
На редкость паршивое чувство — обнаружить, что вовсе ты не паук, поджидающий жертву в центре тщательно выплетенной сети, а всего лишь мошка, бьющаяся в чужих тенетах. Впрочем, то была уже не новость. Но подтверждение моих прежних догадок совершенно не принесло радости. Кометы! Вся скопившаяся за день усталость разом обрушилась на мое побитое тело. Гудела и подкашивалась нога, ушибленная о щиты старшекурсника, саднила исполосованная ирисом грудь, а изодранная, истощенная аура давала о себе знать внутренним холодом и изматывающей слабостью…
Так, прекратить это пораженчество! Начни ныть подобным образом кто-нибудь из ребят в банде, что бы ты с ним сделал? Правильно, подзатыльников навешал и обозвал больным на голову уродом. Плохо — это не то, что тебя использовали, как лопух после перекисшей простокваши. Плохо — это если рассвет ты встретишь в каменном мешке глубоко в подвалах Академии. А пока все очень даже хорошо. То же, что неожиданное воскрешение магистра Илиро отодвинуло на задний план потрепанного "студента" — так и вовсе великолепно.
Химера, кстати, не теряла времени зря. Она уже распоряжалась отрядом, как своим собственным, а "худшего ученика" даже мысли не посетило воспротивиться.
И все же, несмотря на явную растерянность командира, моя попытка просочиться под шумок к выходу успехом не увенчалась.
— Эй ты, герой, — окликнул меня чародей с бирюзовыми шнурами, какой-то потускневший и поникший. — Тебя как зовут?
— Палиар, — соврал я, не моргнув глазом. Память у меня хорошая. Все, что мой невезучий спутник сообщил химере, я мог повторить без запинки. Не ошибся я ни с фамилией, ни с факультетом, ни с группой.
— Теоретик значит, — задумчиво проговорил чародей. — А ты совсем неплохо держался. Как за собственную жизнь с этим цветком сражался.
Знал бы ты, парень, сколь недалек от истины!
— Не хочешь подумать о переводе? — продолжил боевик. — К нам? У тебя прирожденные задатки воина. Не боишься опасности, боли, реакция тоже не подкачала.
Прирожденные, это точно. Одиннадцать лет улица впечатывала их шрамами в мою кожу. Но сообщать о том чародею я не собирался.
— Я тактильщик, — состроил я мрачную мину. — Через внешние щиты шли с товарищем. Он слушал, я ломал. А потом он угодил в сомнифицирующую ловушку.
Как хорошо и складно получается сочинять, когда от правдоподобности вранья зависит твоя жизнь!
— А как же ты прошел через иллюзию? — удивился чародей.
— Через окно вылез, — честно признался я. — Нашел, какая комната настоящая, выбрался наружу и по лепнине залез на четвертый этаж.
Кажется, на несколько мгновений боевик потерял дар речи. Надо же! Я-то думал, один Палиар такой лопух, а оказывается, этот тоже не привык искать решений, не имеющих отношения к магии. Они что — все у них такие? И к чему тогда вообще долгие годы учебы?
— Может быть, — осторожно продолжил чародей, — все-таки подумаешь о переводе? С первого курса это сделать легче. Подумай сам — чего ты добьешься, сидя в лаборатории! Вспомни известнейшие имена в истории Академии — большинство из них вышли именно с нашего факультета! Будь уверен, я замолвлю за тебя словечко, да и потом можешь на меня рассчитывать…
"Да он, никак, нацелился переманить к себе способного ученика?" — догадался я, наконец, слушая, как парень с бирюзовыми шнурами заливается пуще дворового кобеля ночью. Из того, что я знал про чародеев — да и наблюдал сейчас собственными глазами на примере бывшего магистра Илиро — учеников они натаскивают так, что всю оставшуюся жизнь те преданно глядят учителю в глаза, ожидая приказа.
Та-ак, сейчас этот парень предложит себя в мои личные наставники.
