Маленький Анатоль тогда затих, загипнотизированный линиями. И вдруг папа резко развернулся – прямо перед носом другой машины – и быстро поехал в другую сторону. Сзади возмущенно засигналили. Папа выставил на крышу мигалку и включил ее. С этого момента Ант видел перед собой совершенно другого человека – не папу, который может оторваться от любой работы, чтобы поиграть в лошадку, а… Тогда Анатоль не мог подобрать слова. Сейчас бы сказал – «пуля». Вернее, ракета с самонаведением, которая взяла цель.
Папа говорил с кем-то, произносил какие-то сложные слова. Ант запомнил только «несанкционированное».
А потом машина, которую они, оказывается, догоняли, остановилась. Папа крикнул Анатолю: «Пригнись!» – но Ант так и остался сидеть с открытым ртом. Потому что в одной руке у папы вдруг оказался большой пистолет, а во второй – приборчик с мигающей красной лампочкой.
– Всем выйти из машины! – приказал папа таким голосом, что Анатоль и сам бы вышел, если бы не ремни. – Предупреждаю: при увеличении магической активности стреляю на поражение!
Потом прилетел вертолет, большие черные дядьки выпрыгнули из него и обступили машину. И только после этого папа спрятал пистолет и снова превратился в папу:
– Эй! Ты чего не пригнулся? Я же просил… А что это у нас… Ох… Такой большой парень… Ну ничего, у меня есть запасные штанишки!
…Себастьен потряс сына за плечо:
– Ты чего?
– А? Нет. Нормально.
Анатолю больше не хотелось обсуждать, что бы сделал отец с убийцами матери, если бы такие существовали. Ну как минимум он бы их нашел.
И тут он вспомнил о другой проблеме, которая его волновала с момента приезда Элины.
– Пап, а можно как-то экранироваться от детекторов магии?
Себастьен вздохнул:
– Я же тебе уже сто раз объяснял…
– Не объяснял ты ничего! Просто говорил: «Нет» – и нес какую-то научную пургу.
На сей раз папа не стал кидать монетку. Он взял листок, маркер с холодильника и начал рисовать.
– Смотри. Вот у тебя цилиндр с газом… Допустим, кастрюля. Кривовато, но… И эта кастрюля стоит на столе, закрыта она полностью, ни одна молекула ни туда ни сюда. Пока понятно?
Анатоль оскорбленно посмотрел на отца.
– Хорошо, – кивнул Себастьен. – Как думаешь, как будут распределены молекулы внутри кастрюли?
– Равномерно, – пожал плечами Анатоль.
– Правильно. – Папа поставил три точки в левой части кастрюли и три в правой. – А может получиться так, что равномерность нарушится? Например, так?
Он нарисовал еще одну кастрюлю, но теперь в левой половине было четыре точки, а в правой – две.
– Ну-у-у… – неуверенно протянул Анатоль.
– Может, – решительно сказал папа. – Молекулы движутся хаотично, так что такая ситуация возможна. Только вероятность у нее меньше. И совсем маловероятна такая ситуация.
Теперь в левой части кастрюли стояло шесть точек, а в правой – ни одной.
– Допустим, – сказал Анатоль.
– Так вот, магики ведь колдуют непроизвольно, подсознательно. Поэтому в их присутствии термодинамическое равновесие…
– Папа! – с угрозой сказал Анатоль.
– Прости… Поэтому в присутствии магика молекулы могут запросто собраться в левой части кастрюли. Или в правой. В общем, появится неравновесное состояние…
– То есть, – перебил Анатоль, – в детекторах молекулы считают?
– Нет, – рассмеялся отец, – в мире полно событий, которые происходят с низкой вероятностью. Вот, например, помнишь, свои обои с лунами?
Анатоль улыбнулся. Обои ему очень нравились – они светились в темноте. Не все, а только сами луны. Ант нарисовал на них лунных человечков и долго не разрешал переклеить обои.
– Так вот, – Себастьен явно поймал вдохновение, – они светили благодаря фосфоресценции! А что такое фосфоресценция? Правильно! Люминесценция с запрещенными переходами! То есть переходами с очень низкой вероятностью…
Анатоль понял, что дальше пойдет сплошная наука, поэтому торопливо прервал:
– Понял. В детекторах меряют невероятные события.
– Маловероятные! – поднял палец отец. – Невероятные события не случаются никогда. И никакой магик этого не изменит. Еще вопросы?
«Нет», – хотел сказать Анатоль, но вместо этого спросил:
– Так все-таки… почему вы поперлись на этот дурацкий остров? Почему нельзя было родить в столице?
Себастьена будто выключили.
– Потому что твоя мама была как ты, – сказал он глухо. – Упрямая как баран. И она вбила себе в голову, что хочет родить сама, хотя все врачи ей говорили, что это невозможно. Но она договорилась с лучшей бригадой на Собо, там в то время как раз была проездом какая-то профессор. Короче, никого она не послушала. И родила…
Голос Себастьена дрогнул, он отвернулся.
Анатоль вжался в стул.
– Извини, – шепотом сказал он, – но мне нужно было это узнать.
Отец кивнул.
– Но ты прав, конечно. Не надо было ее слушать, – сказал он и посмотрел на сына.
Анатоль подумал, что его сейчас разорвет от сострадания. У отца были нечеловеческие глаза, полные горя и отчаяния.
– Она была беременная женщина, вся в гормонах, но я-то должен был…
Голос у Себастьена сорвался, Анатоль в ужасе понял, что не в состоянии выносить этот взгляд. Он пробормотал неразборчивые извинения и выскочил из гостиной.
