– Дурак, – фыркнул Корень, бросая через костер разлохмаченную сигаретную пачку. – Вторая ходка в активную Зону, а ума так и не набрался. Думаешь, сталкерские рассказы пишут те, кто реально по Зоне шатается?
– А кто же? – удивился «отмычка».
– Их пишут все кому не лень из той братии, что сидит в теплых, защищенных от радиации квартирах и выдумывает собственную Зону из головы. При этом обороты красивые подпускает, читал недавно. Типа: «Ночь выдалась на редкость тихая. Не было слышно привычного эха отдаленных выстрелов, никакая тварь не выла вдали на хмурое, зловещее небо, не шуршали в кустах мелкие мутанты, и даже ночной ветер, гоняющий по Зоне унылые листовки «Гринписа», затих, набираясь сил перед послезавтрашним выбросом».
– Красиво, – улыбнулся «отмычка».
– Согласен, – хмыкнул Корень. – А ты что написал? Отчет о рейде? Кому он интересен? Сталкерские байки сталкеры же у костров и рассказывают, на настоящей бумаге их не печатают. А рассказы для всяких конкурсов читают такие же благополучные владельцы теплых квартир за охраняемыми периметрами – как и те, кто их написал. Понимаешь разницу?
– Понимаю, – обреченно кивнул «отмычка».
– Теперь и я понимаю, почему тебя никто в напарники не берет, только в «отмычки». И почему ты до сих пор шляешься по Зоне без имени, – заметил Корень. – Хотя даже самая распоследняя «отмычка» в первую же ходку имя получает. Нет в тебе ничего примечательного, парень, не за что имени зацепиться. Смотри, допишешься до того, что сталкеры так по жизни Отмычкой звать и будут. А это, сам знаешь, позорище несмываемое.
Парень сидел у костра, широким боевым ножом медленно отрезая от своего творения тонкие полоски и скармливая их костру. Огонь неохотно поедал искусственный картон, и обрезки корчились в пламени, словно длинные белые черви. Лицо «отмычки» уже успело сменить цвет с пунцового на мертвенно-бледный. Выйди сейчас какой-нибудь сталкер из темноты, того и гляди подумает – зомби к костру присоседился, и чего это Корень не стреляет?
«Вал» старшего группы лежал у него на коленях, но далеко не «отмычка» сейчас интересовал его хозяина. Внезапно потеряв всякий интерес к безымянному сталкеру, Корень заметно напрягся, и в сгустившейся тишине громко и отчетливо прозвучал еле слышный в обычной обстановке щелчок предохранителя бесшумного автомата.
