Полковники узнали о гибели Баркстеда, Оки и Корбета, об их мужестве на эшафоте, и это вызвало очередной приступ горьких жалоб Уилла по поводу того, как глупо было бежать в Америку.
– Посмотри на нас, заточенных в камеру, в неволе и в позоре, тогда как если бы проявили храбрость подобно нашим друзьям-мученикам, то были бы уже с Господом…
Неду хотелось сказать, что те трое тоже бежали в надежде избежать наказания и мучениками сделались исключительно по своей беспечности, а это ему казалось не слишком-то почетным, но он сумел придержать язык.
Размышляя о казнях, Уилл провалился в меланхолию, продлившуюся не одну неделю и закончившуюся к исходу ноября, когда Девенпорт прибыл с очередным визитом. Преподобный приехал один и выглядел сильно постаревшим и угнетенным. Из Лондона пришла депеша с известием, что королевская хартия согласована с Уинтропом и вся территория Нью-Хейвена переходит под юрисдикцию Коннектикута.
– Неужели Бог в самом деле хочет, чтобы закон Моисеев был изгнан с этой земли?
Девенпорт был настолько сбит с толку деяниями Всевышнего, что, только когда они закончили богословские занятия и он занес уже ногу на лестницу, собираясь уходить, вспомнил про еще одну причину своего визита.
– Простите, полковник Гофф, начисто вылетело из головы. Вам письмо из Англии.
Уилл дождался, когда Девенпорт уйдет, потом унес письмо в часть погреба под решеткой, где бледного зимнего света как раз хватало, чтобы разобрать неумелый почерк Фрэнсис. Подобно ему, она осознавала, что не получила достойного образования. То была одна из связей, соединяющих их.
