– Что? ― в недоумении переспрашиваю я.
– Я говорю, не могла бы ты его позвать? ― повторяет Олиф.
– Я? Кого позвать?
– Ты где летаешь, подружка? ― сквозь улыбку спрашивает Клиери.
Ох уж этот взгляд! Словно я что-то постыдное сделала, а не просто задумалась. Хотя… Я ведь и в самом деле задумалась о постыдном…
– Увлеклась работой, ― прочистив горло, быстро отвечаю я.
– Позови, пожалуйста, Рейнса, ― обращается ко мне Дарий, в таком тоне, словно он слабослышащему ребенку ставит серьезную задачу. ― Он был на втором этаже. Работы выше крыши, а он разгуливает непонятно где. Мог бы мне и помочь, пока дети на уроке.
Я киваю и послушно иду наверх. «Выше крыши», ― бездумно приговариваю про себя, отгоняя кадры из памяти. Вот он облизывает губу… Вот целует её… Целует Олиф…
Обхожу весь этаж, но его нигде нет. Вдруг моё внимание привлекает открытое окно. Подхожу ближе.
Двор пуст, залит послеобеденным солнцем. В тени под деревом замечаю знакомую фигуру. Раскинувшись на траве, Рейнс смотрит в небо. Одна его рука подложена под голову, а во второй зажат какой-то блестящий предмет. Он прикладывает его к глазу и прищурившись смотрит на солнце. Пользуясь случаем, что меня никто не видит я жадно пялюсь на тренера. Почему-то он кажется мне грустным.
Выхожу во двор, хочу его окликнуть, но ноги сами несут меня ближе. Подхожу впритык, нагло смотрю сверху вниз, Рейнс делает вид, что меня не существует, устремляя взгляд мимо. Блестящая вещица у него в руках ничто иное как расплющенная монета из желтого золота.
Я сбрасываю ботинки, мягкая трава щекочет ступни. Это так приятно, что по телу пробирает рябь неописуемых вибраций. Обхожу вокруг лежащего парня, реакции на меня так и нет. Молча умащиваюсь рядом и принимаюсь разглядывать небо. Мы просто лежим, каждый в своих мыслях. По небу проплывают редкие белые облака. Они настолько редкие, что даже и облаком не назовешь, так, сгустки дымки, не более. Я люблю разглядывать густые облака, когда они похожи на зверушек. Высматривать какое облако на кого похоже весело. Блестящая монета в руках Рейнса отражает зайчиков, привлекая к себе внимание.
– Красивая вещица, ― пытаюсь разговорить парня. ― Что это?
– Подарок, ― подбрасывая её высоко вверх отвечает Рейнс. Его голос несвойственно ему мягкий и немного тоскливый. Он ловко подхватывает монету на лету и подбрасывает её снова. ― Мне было лет пять. Мать пришла ко мне в приют. Хотела познакомиться…
– В приют? ― перебиваю я.
Поворачиваюсь на бок и складываю ладони под щеку. Его ресницы настолько длинные, что, когда он моргает они взмахивают, точно крылышко бабочки. Он продолжает смотреть в небо, но это не мешает мне любоваться его бесцветными глазами.
– Да. Она бросила меня сразу после рождения. Ребенок не входил в её планы, а сын так тем более. ― Он вздыхает и делает паузу. Странно от него слышать откровения. Этот парень для меня закрытая книга, написанная на иностранном языке: то он строгий задира, то нежный и заботливый… Как разобраться, когда он настоящий? ― Моё появление на свет противоречило всему, чему её учили… ― фыркает Рейнс. ― Но в тот день она все же пришла, посмотреть на меня. Спустя пять лет… Я был маленьким, но отчетливо помню каждую морщинку и ямку на её лице. Она показалась мне тогда красивой. Я думал она пришла забрать меня, обрадовался, что у меня будет мама, и не какая-то новая мама, а самая настоящая, но… Я по-прежнему был ей не нужен. Она спросила: «Ты сможешь когда-нибудь меня простить?». Помню её бездонные глаза в тот момент. Даже будучи ребенком в них несложно было прочесть, что ей не нужно моё прощение, этим визитом она выпрашивала прощение сама у себя. И только…
Его слова ранят меня в самое сердце. Я столько раз думала о том, что где-то по земле ходит женщина, что пустила меня на свет, а я даже не знаю ее имени, не знаю, как она выглядит… Я никогда не грустила по ней. Нет. Материнской любви и заботы мне хватает с лихвой, я бы не смогла никого любить больше Митеры, но интерес о том какая она, почему меня бросила, все же грызет подсознание.
Сотни вопросов и все без ответа, но только сейчас я поняла, как рада, что образ биологической матери для меня скрыт. Каково это жить с отпечатком её лица в памяти? От части это объясняет откуда столько жестокости в этом парне.
«Не будь так строг. Ты же не знаешь, какие причины вынудили её оставить тебя и как сложилась её жизнь после», ― хочу сказать ему, но язык немеет в последний момент, ведь эти слова сухие утешения и не более. Какие причины могут вынудить мать бросить свое дитя? Смерть ― единственное оправдание. Вместо уместных утешений я лишь выдавливаю из себя:
– Что ты ответил?
Он кладет монетку на один глаз, а вторым прищуриваясь разглядывает облака.
– Я ответил ― нет. Она не заслужила моего прощения… Тогда она достала из кармана золотую монету, протянула мне, и сказала: «Я дарю тебе то, чего тебе не хватает».
Не понимаю… Денег? Что могут значить эти слова? Если у неё была золотая монета, значит её положение было не так уж и худо.
