Я соблюдаю непоколебимость.
– Ливия! ― в полный голос строго произносит Рейнс.
Старший группы бросает на нас возмущенный взгляд: болтовня и шум на этаже запрещены. Я поджимаю губы, сжимаю кулаки, собираю волю в кулак и тихо отхожу в сторону. Скрывшись за углом, впритык подхожу к Рейнсу. Прижимаю его к стенке так же грубо, как он меня на лестничной площадке. От вспыхнувших воспоминаний и обиды кожа становится на дыбы, а на глаза наворачиваются слезы.
– Не подходи ко мне больше никогда и не смей говорить со мной. Это понятно?! Никогда! Никогда больше! ― со всей злобой рычу ему в лицо. Чувствую его дыхание.
Он закусывает щеку изнутри и опускает глаза. Я подловила его на одном из тех немногих моментах, когда он похож на обычного парня, живого и с сердцем в груди вместо огромного желчного пузыря. Он явно смущен. Мне даже становится стыдно за свою грубость, но я отдергиваю себя, напоминая, что он заслужил гораздо худшего отношения.
– Ты лезла не в свое дело, Ливи, ― отвечает на мой немой упрек, прикусывая виновато нижнюю губу.
Что это? Это вместо извинений? Я раздраженно фыркаю и прокручиваюсь вокруг собственной оси. Как уж тут подобрать слова? Такого хама днем с огнем не сыскать, есть ли смысл распыляться в разъяснениях?
– Да мне плевать на всё что ты скажешь сейчас! Плевать, Рейнс! Я не позволю так со мной обращаться. Я тебе не груша для битья и не рядовой для издевок и самоутверждения.
– Ну прости меня! ― Он склоняется надо мной и резко хватает меня за плечи. А этот тон! Да… над дружелюбием ему не мешало бы поработать. ― Ты страшно раздражаешь меня этим своим… ― мнется не зная, какое слово лучше подобрать. ― Ты выскочка! ― наконец резюмирует. ― Но самое отвратительное, что лезешь куда не нужно в самый ненужный момент.
Складываю на груди руки, заняв оборонительную позу.
– Так себе мольба о прощении, честно говоря…
Рейнс хватает себя за голову и мнет шею. Этими движениями он всячески демонстрирует, как ему сложно находить со мной общий язык, но в конечном результате, снова берет меня под руки, только на этот раз осторожно привлекает к себе.
– Идем. Я знаю, как загладить вину.
«Еще чего», ― думаю я, но ноги сами передвигаются, следуя за ним.
Оглядываясь не увязался ли за нами хвостик, мы быстро прошмыгиваем вдоль коридора, Рейнс хватает меня за руку, и мы бежим к лифту. Со стороны это выглядит таким ребячеством, что я едва сдерживаю смех, зажимая ладонью рот, а ведь еще минуту назад я была готова разрыдаться из-за обиды.
Дверь лифта захлопывается за секунду до того, как нашу пропажу обнаруживает старший группы. Рейнс невзначай поджимает губы, типа «ой», и я наконец заливаюсь громким смехом. Лифт поднимается выше и выше, пока не достигает отметки крайнего этажа.
– Приехали… ― приговариваю я. Рейнс кивает.
Мы оглядываемся, украдкой поднимаемся по аварийной лестнице, спрятанной в самом неприметном темном углу и выходим на крышу. Порыв свежего воздуха чуть не сбивает с ног. С тех пор как мы ступили на земли Криоса мне не доводилось вдыхать свежий воздух. Возле дороги невыносимо пахнет выхлопами и пылью, а в зданиях нагроможденностью пластика. Первые несколько глотков воздуха настолько жадные, что вызывают головокружение, я немного покачиваюсь на пятках. Закрываю глаза, направляю голову к солнцу и пользуясь случаем довольствуюсь моментом.
– Ливи, ― зовет меня Рейнс. Он копается с какими-то ремнями возле самого края крыши.
Подхожу ближе. На крайнем выступе виднеется небольшая конструкция похожая на мостик. От него к зданию на другом конце улицы протянуты металлические тросы со скользящим карабином. Вдруг я понимаю, что это за хитрое приспособление и зачем оно нужно.
– Ах! Так вот как они это сделали!
– Да, ― сквозь улыбку подтверждает Рейнс, расправляя связку ремней в руках. ― Такие установлены по всему городу. Во-первых, они помогают передвигаться вне зоны действия поражения квадратов, а во-вторых, это единственный способ в кратчайшие сроки добраться на ту сторону, ― указывает пальцем вдаль.
– Здорово! ― устремляя взгляд, представляю, как долго пришлось бы идти в обход.
– А что ты делаешь? ― глядя на то, как усердно он разматывает связку, спрашиваю я.
Рейнс обходит меня со спины и ловкими движениями опутывает широкими ремнями. Защёлкивает и затягивает карабины.
– Надеваю тебе крылья.
– Что?
Мое сердце учащает ритм, ладошки покрываются холодным потом. Рейнс берет меня за плечи и подталкивает к мостику, я поддаюсь, но до сих пор не верю, что это происходит. Ветер резкими порывами бьет в лицо, растрепывая мой криво завязанный хвост. Солнце режет глаза. Я жадно хватаю воздух ртом в попытках совладать с эмоциями и построить внятное предложение. Он пристегивает меня к металлическим стропам, склоняет голову, и еле касаясь губами моего уха говорит:
– Просто лети, моя птичка.
Щекотные мурашки бегут по телу. Хочется прижаться к нему еще ближе.
