— Да все в порядке, — я не хотела сообщать про беременность в машине, а живота практически не было видно, тем более в куртке. — Так в двух словах не расскажешь.
— Муж не обижает?
— Нет, не обижает.
— Ну и славно.
И Маша вернулась к обсуждению последних новостей. По дороге я заметила, что в Москве появилось несколько новых строек, а вот пробки никуда не делись. Холод, суета, небоскребы — столица казалась такой привычной и одновременно чужой. Я пыталась разобраться в своих ощущениях и почти не слушала подругу. Павел молча крутил руль. Опомнившись, я достала телефон и набрала маму. Сообщила ей, что долетела благополучно и завтра собираюсь в Тверь, а затем коротко поговорила с Кристиной и Ниной. Саиду я отправила смс сразу после приземления.
Мы добрались до дома, и Маша с гордостью показала мне их двухкомнатную квартиру. Павел был москвичом, но не имел собственного жилья и снимал эту квартиру еще до знакомства с моей подругой. Я восхитилась свежим ремонтом и большой площадью, понимая, что по московским меркам квартира действительно просторная и хорошая, но по сравнению с моим жилищем в Александрии она казалась просто крошечной, о чем я благоразумно промолчала.
К полуночи я приняла душ, переоделась и уселась за стол. Маша и в самом деле сварила вкуснейший борщ, и мы продолжили сплетничать во время еды. Как же мне не хватало этих ночных посиделок на московских кухнях! Египтяне не понимали, что такое кухня и почему мы ведем туда гостей — для них она была местом приготовления пищи, и только. Я пыталась объяснить Саиду про квартирный вопрос, особенности планировки и цены на жилье, но муж так и не понял, почему кухня так важна. А мне так часто вспоминались наши с мамой посиделки под желтым абажуром, неспешные разговоры обо всем и бесконечные обсуждения парней на нашей с Ниной московской кухне…
Наступило воскресенье, и мы с чистой совестью провалялись в кроватях почти до полудня. Уехать в Тверь удалось только к вечеру. Маша предлагала остаться еще на одну ночь, но я знала, что мама очень ждет моего возвращения, и пообещала подругам вернуться в Москву как-нибудь на выходных. С девчонками мы встретились в суши-баре на Тверской, а затем отправились гулять по городу. Известие о моей беременности вызвало море восторгов.
— А я подумала, что ты отказываешься от выпивки под влиянием мужа, — заметила Кристина.
— Если честно, весь год практически не пила, — ответила я. — По-моему, всего один раз, с русскими знакомыми. А дома как-то даже вопрос не стоит. Оказывается, это не трудно, когда нет собутыльников.
— А у нас так почти каждый день повод находится, — усмехнулась Нина.
Подруги мало изменились за то время, что мы не виделись, но что-то неуловимо новое появилось в наших отношениях. Наверное, я просто перестала быть одной из них. Раньше мы жили в примерно одинаковых условиях — крутились, зарабатывали себе на жизнь, совместно снимали квартиры, с кем-то встречались, по пятницам ходили есть суши, сплетничали, жаловались на работу и отсутствие мужчины. Для них все осталось по-прежнему, а вот я превратилась в безработную жену преуспевающего бизнесмена, проживающую в исламском государстве с непонятными законами и традициями. И хотя я с интересом выслушивала их истории, а они — мои, в отношениях появилась маленькая трещина, которая с годами могла разрастись в пропасть. В тот день я впервые ощутила эти изменения, и мне стало не по себе. «Пройдет несколько лет, и мы совсем отдалимся друг от друга, — мелькнуло в голове. — Кто-то не найдет времени, чтобы увидеться, а кто-то вообще окажется “вне зоны действия сети”». Но пока мы все еще были близки и рады встрече, и я постаралась выкинуть лишние мысли из головы.
— Как назовете?
— Пока не решили. Надо сначала определиться, мальчик у нас или девочка. Если мальчик, то, наверное, назовем Валид. Мне нравится, Саиду тоже. Имя звучит неплохо и не особо затаскано. Я вообще согласна почти на любое, кроме Мухаммеда или Ахмеда.
— А что, разве вы еще не знаете, кто там у вас?
— Пока нет. Хотя УЗИ мне делают каждую неделю, уж не знаю зачем. В последний раз врач сказал, что можно посмотреть, но не увидел — ребенок как-то неправильно лежал.
— А ты сама кого хочешь? Саид наверняка мечтает о сыне, — заметила Нина.
— Мне все равно, Саид говорит то же самое. В глубине души, наверное, сына хочет больше, но не признается. И я почему-то думаю, что это мальчик.
— Главное, чтобы родился здоровеньким, кто бы там ни был, — заключила Кристина.
— А почему ты не хочешь приехать сюда на роды? — спросила Маша.
— Саид против, — вздохнула я. — Обещает найти хорошего врача. Я и сама понимаю, как ему будет тяжело. Ехать придется где-то на полгода — ну, может быть, чуть меньше.
— А сам он приехать не может?
— Надолго — не может. У него бизнес, который надо контролировать.
— Ань, а ты не интересовалась, как потом вывезти ребенка в Россию? Я не хочу нагнетать, тьфу-тьфу, — Маша постучала по деревянному столу. — Но, по-моему, лучше знать законы. Обычно они серьезно ограничивают перемещение детей без разрешения мужа.
