Все эти размышления слегка путаются в сознании, но он чувствует себя лучше. Встает с дивана, в очередной раз равнодушно отмечая отсутствие какой бы то ни было одежды на себе, и выходит в коридор, где в шкафу-купе находятся его вещи. Голова еще кружится, но терпимо. Такое ощущение, будто Макс слегка под градусом. Только вместо приподнято-возбужденного настроения, он наоборот полная флегма. Вытягивает с полки джинсы, футболку и белье с носками. Одевается прямо в коридоре, но когда натягивает джинсы, слегка теряет равновесие, запутываясь в штанинах, и опирается о стену позади. Взгляд на секунду выхватывает чуть приоткрытую дверь в спальню Жени. Максим на секунду замирает, внимательно глядя на нее. Справившись с джинсами, но так и не застегнув их, делает несколько шагов в сторону спальни. Берется за холодную дверную ручку и открывает дверь полностью. Остановившись на пороге, внимательно осматривает комнату. Застеленная кровать, свет, падающий на нее из окна…
«Макс? Что ты здесь делаешь?»
Он точно был здесь. С Женей. Макс пытается отыскать в себе хоть какие-то отголоски ощущений и эмоций, но по-прежнему это все тщательно прячется по другую сторону сознания, не позволяя ему заглянуть туда. Он чувствует себя слегка дезориентированным из-за этого странного ощущения — точно знаешь, что было и одновременно не уверен в этом. Но если и так, то сейчас идеальный момент последовать примеру Жени, сделав вид, что Макс ничего не помнит. Хотя в его случае «делать вид» ему не нужно — он действительно не помнит наверняка. Макс решает дождаться Женю вечером и посмотреть, как тот будет себя вести. Возможно, тогда он, наконец, сможет окончательно понять.
Но планам Максима не суждено воплотиться в жизнь, потому что в девять вечера он просто вырубается и просыпается только, когда хлопает входная дверь, а на журнальном столике перед ним лежат две очередные коричневые таблетки и стоит полстакана воды. Утро. И он ни разу не проснулся за всю ночь. Он даже не помнит, что ему снилось, будто все это время провел на дне темной ямы. Зато он уже давно не чувствовал себя таким отдохнувшим. Макс широко зевает, откидывая плед. На этот раз он спал в «полной экипировке» и даже без постели. Выпивает свою «дозу» и, понадеявшись, что сегодня уж точно дождется Женю с работы, плетется в ванную. Но вечером снова засыпает, едва стрелки перешагивают отметку в десять вечера.
В таком состоянии проходят две недели. Макс послушно пьет таблетки, целый день флегматично шатается по квартире, иногда выходит в магазин, ни о чем не думает, много спит и вообще не пересекается с Женей. Спустя две недели наступает апрель и его начало знаменуется выходом Макса на работу. Его, наконец, выписывают, закрывая больничный, и он с облегчением забывает, что такое костыли вообще. Это действует на него лучше всяких непонятных успокоительных, которые он перестает принимать тоже. Остается только дождаться окончательного решения суда по поводу его квартиры и Макс искренне верит, что оно будет положительным.
Но проходит еще несколько дней и Максим замечает то, что не замечал за период своего инертного существования и это чем дальше, тем больше начинает навязчиво не давать ему покоя. «Это» продолжает усиленно его избегать, пропадая целыми днями на работе, а ночами возвращаясь только, когда Макс уже видит десятый сон. Завтракают они тоже отдельно, потому что Максим отключает свой будильник за пару секунд до того как захлопывается входная дверь, либо в лучшем случае успевает услышать перед этим звуком «Доброе утро». Такое поведение со временем начинает необъяснимо раздражать Макса и вместе с тем дает исчерпывающий ответ на мучающий его внутренний вопрос — было ли у них что-то с Женей на самом деле или ему это приснилось. Было. Теперь он в этом уверен. Казалось бы, проще всего забыть и не задумываться, но игнорирование Женей приводит к совершенно неожиданному результату — Максим не может избавиться от этой мысли и своих мутных обрывочных воспоминаний, начиная злиться на Евгения, продолжающего делать вид, что ничего не было. Похер, значит, да?
В очередной вечер, вернувшись с работы, Макс долго думает, время от времени бросая взгляд на Женин ноутбук. Наконец, усаживается за стол и включает его. Чуть напряженно следит, когда загрузится компьютер, неосознанно прикусывая подушечку на большом пальце. Макс не знает, что он хочет найти, но поговорить с самим Женей пока нет возможности, как и стопроцентной готовности к такому разговору. Для начала он должен понять себя сам. Пароля нет и спустя минуту перед Максимом загорается заставка рабочего стола. Он непроизвольно бросает взгляд в сторону коридора, а затем на часы. Слишком рано, у него еще есть время.
