Черт! Он даже предположить не мог, насколько с Максом не все в порядке. Очевидно, тот успел накрутить себя, а после всего, что произошло с ним за последнее время совсем не удивительно, что нервная система, наконец, просто не выдержала. Он столько времени держал все в себе, на пределе своих возможностей, что рано или поздно оно должно было дойти до критической точки и то, что было между ними сегодня, стало этой критической точкой. Женя винит себя. Он должен был остановить его. Должен был понять, что это совсем не то, чем могло на миг показаться его больной фантазии.
— Все хорошо, Макс. — Уже спокойно произносит Евгений, видя, как Максим обмякает окончательно. — Да?
Макс снова кивает, его начинает морозить, и он обхватывает себя за плечи. Женя поднимается и тянет Максима на себя, чувствуя, как буквально на глазах у того поднимается температура, и кожа становится обжигающе горячей под его пальцами. Только этого не хватало.
— Тебе нужно лечь.
Он вытягивает его из ванной в гостиную. Макс уже не сопротивляется. Женя наблюдает, как он ложится на диван, отворачиваясь спиной и натягивая на себя одеяло. Тяжело дышит, сжимаясь в комок, будто от боли. Его трясет и на это невозможно смотреть спокойно. Народными методами в виде валерьянки тут уже не обойдешься. Евгений вызывает врача, потом звонит на работу, предупреждая, что немного задержится. За это время ему удалось добиться того, что пока все работает как часы, если не учитывать форс-мажорных обстоятельств, без которых, конечно, не обходится практически ни один день.
Спустя полчаса Евгений открывает дверь невысокой женщине среднего возраста. Провожает ее в гостиную, а сам замирает на пороге, привалившись плечом к дверному косяку и сложив руки на груди. Напряженно наблюдает, пока она меряет температуру, давление, о чем-то тихо спрашивает Макса. Затем делает ему укол и, поднявшись со стула, слегка кивает головой Жене в сторону коридора. Они выходят, и врач бесшумно прикрывает за собой дверь.
— Он сейчас уснет, и скорее всего до конца дня будет либо спать, либо слабо и чуть заторможено реагировать на все. Вы родственники? — Мягко и не громко.
— Нет, друзья. Максим временно живет у меня.
— Вы не замечали никакого неадекватного поведения в последнее время? Излишней раздражительности? Депрессии? Перепадов настроения? — Серьезно интересуется она.
Женя кивает. Точное описание Макса за последние месяцы.
— У него сильный нервный срыв. Это первый или уже были прецеденты?
— Первый. — Уверено произносит Женя. — У него сейчас сложный период в жизни…
— Тогда можно обойтись курсом не сильного успокоительного, я напишу название. — Достает ручку и небольшой блокнот. — И если вы знаете, что могло послужить причиной срыва, было бы хорошо как-то оградить Максима от этого во избежание рецидива.
Женя знает, что послужило причиной — он. Все внутренности будто сдавливает тисками, и Евгений крепче сжимая челюсть, согласно кивает. Доктор записывает название препарата, отрывает листок и протягивает Жене.
— Обязательно проследите, чтобы он принял весь курс — пятнадцать дней. Это должно его немного восстановить. Главное, не допустить повторения, особенно в ближайшее время. Иначе тогда уже придется показаться психотерапевту.
Евгений благодарит ее и провожает. Приоткрывает дверь в гостиную и, остановившись на пороге, какое-то время наблюдает, как спит Макс, замотавшись в одеяло и уже спокойно дыша. Вновь закрывает ее и идет собираться на работу. Он не помнит, когда в последний раз в своей жизни чувствовал себя так же подавлено и отвратительно, как сейчас. Все то, что было между ними, смешалось со срывом Макса, отравляя каждую мысль и воспоминание, заполняя горечью, и Женя окончательно осознает, что это было первый и последний раз. У него больше не будет такой возможности, иначе снова придется вытаскивать Максима из ванной и вызывать скорую. Самое время смириться и не питать даже самых слабых надежд.
Женя машинально принимает душ, бреется, приводит себя в порядок, одевается. «Оградить во избежание рецидива». Он хорошо запомнил эти слова. Он просто забудет о случившемся и никогда и никак не напомнит об этом Максу. Но по каким-то только ему известным издевательским причинам мозг до сих пор продолжает проецировать перед глазами лицо Максима после их синхронно оргазма. Ни эротических стонов, ни страстных поцелуев, ни тем более самого секса… ничего не было. Был просто он. Шумно дышащий сквозь стиснутые зубы, впившийся пальцами в его руку, перешагнувший какую-то свою собственную грань, искренний в своей растерянности и открытый в осознании этой слабости. Настоящий. И больше всего Жене хотелось бы вновь довести его до оргазма, чтобы опять увидеть это выражение лица хотя бы на секунду. Он хотел бы показать Максу еще массу различных способов насладиться подобной близостью, после которых тот и думать забыл бы о женщинах.
