Не давая Максу больше произнести ни слова, она тут же хватает его за руку и увлекает к книжному шкафу, где на полке выставлены все ее изданные произведения. Поспешно скользит кончиками тонких пальцев по корешкам и, наконец, вытаскивает одну.
— И эту тоже? — Протягивает ему, внимательно следя за реакцией.
— Нет, эту не читал. — Качает головой Макс, заметив незнакомое название.
— Это последняя. Нравится фантастика? Женя, у тебя ведь нет ее экземпляра?
— Не думаю. — Качает он головой, улыбаясь. — Но я все равно знаю, чем она закончится…
— Цыц! — Одергивает она его, и Женя негромко смеется. — Я подпишу, и обязательно буду ждать впечатлений. — Улыбается она немного ошарашенному от такого напора Максиму.
Дальше Макс понимает, что Женя был полностью прав — сначала достаточно кивать, соглашаться и просто слушать. Потом отвечать на наводящие вопросы. Максим не замечает, как они уже вдвоем курят у окна, и он почему-то рассказывает ей о своем увлечении мотоциклами, об аварии, после которой лежа в больнице перечитал все ее книги, о своих занятиях на треке, пока за ним с неподдельным интересом следят живые серо-голубые глаза. Вот откуда у Жени эта способность разговорить собеседника, незаметно для него самого. Анастасия почти не спрашивает, только изредка и тут же замирает с таким выражением лица, как обычно учителя смотрят, выжидательно и в упор, что Максу кажется, он просто обязан развернуто ответить.
На протяжении ужина он то и дело продолжает ловить на себе ее взгляд и поначалу почему-то не может отделаться от параноидального ощущения, что абсолютно все собравшиеся за столом, включая их домработницу, знают какого на самом деле плана «дружба» между ним и Женей. Но тот абсолютно невозмутим и спокоен, как и всегда, поэтому вскоре расслабляется. «Не уютность» вдруг трансформируется внутри в непонятную приятно-щекочущую нервы реакцию — ощущение общей тайны и когда они время от времени пересекаются быстрыми взглядами с Женей это ощущение только усиливается. Макс все-таки точно извращенец, потому что оно ему нравится.
Большая часть разговоров за столом посвящена сначала творчеству Анастасии, потом ресторану Жени и как не удивительно Максу. Причем вопросы, которыми его засыпает мать Евгения, носят слегка (или не слегка) странный характер как то его возраст, знак Зодиака, наличие шрамов, татуировок и пирсинга, любимый цвет и тип темперамента, размер обуви и наличие вредных привычек, кроме курения. Во взгляде Евгения читается нечто философское в стиле «я тебя предупреждал» и Максим просто отвечает, стараясь не думать, что на него пытаются завести личное дело.
— Поздравляю, тебя, скорее всего, увековечат в очередном литературном шедевре. — Хмыкает Женя, когда они отъезжают со стоянки, уже возвращаясь домой.
— Это ты про то, какого цвета у меня носки с трусами? — Уточняет Макс.
— Я, кажется, пропустил этот интригующий вопрос, как и ответ на него. Придется выяснять самому.
Макс смеется и качает головой.
— Она странная у тебя, но забавная. — Замечает он.
— Ты привыкнешь со временем.
Почему-то интонация, с которой сказана эта фраза, заставляет Макса на секунду зависнуть. Он бросает быстрый взгляд на Женино лицо, по которому время от времени скользят отсветы ночной иллюминации и дорожных фонарей, пока тот внимательно следит за дорогой. Отношения? Забота, секс, знакомство с семьей, совместный быт… До этой секунды Максим не задумывался над этим. И, возможно, еще долго не задумался бы, если бы вдруг не осознал, как все это может воспринимать Женя и что он может чувствовать. Максим ничего не отвечает, лишь непроизвольно сглатывает, чуть отвернувшись к окну. А что это для него? Да, они спят вместе. Да, его это заводит, компенсируя нехватку адреналина. Да, Женя для него сейчас единственный самый близкий человек, которого он боится потерять… Но Макс не знает, что именно испытывает к Жене. А что если, он ошибается на счет себя? Что если?..
Всю следующую неделю эти мысли неотступно преследуют Макса, начиная подтачивать его сознание каждый раз, когда он чувствует по отношению к себе какое-либо из близких проявлений со стороны Жени. Он все также отвечает на его поцелуи и не по-дружески откровенные ласки, которых все также хочет и от которых не может отказаться, но теперь пытается понять, что при этом чувствует, кроме дружеской привязанности и желания… и все еще не может найти ответ, пусть его никто пока и не требует. Макс должен понять это для себя. Это нужно ему. Максиму кажется, тогда все окончательно встанет на свои места.
Максим прижимается ниже к мотоциклу, обходя очередной поворот на треке. Только здесь ему удается ненадолго отвлечься и ощутить знакомый вкус свободы, которую он так любит. Он не сразу замечает, как его догоняет уже знакомый байк, и пилот, приветственно кивнув, добавляет скорость. Макс хмыкает, выжимая максимум. Да, этого ему и не хватало. Очередные негласные три круга и Пашка вновь обходит его на пару секунд и снова за счет поворотов.
— Привет, Макс Виноградов. — Хмыкает она, стягивая шлем на финише. — Как успехи?
