Три месяца ни звонка, ни слова. В многомиллионном городе, оказывается, так просто затеряться, исчезнув из поля зрения друг друга. Практически без труда. Особенно, когда больше ничего и никак не связывает и уже понятно, что никаких первых шагов делать просто некому — они двигаются по жизни, как два скорых поезда в разных направлениях, лишь ненадолго встретившихся на перегоне. И даже теперь, когда Макс обнаружил в себе пустоты, которые раньше, как выяснилось, были всецело заполнены другим человеком, он не может найти сил попытаться вернуть то, чего ему так не хватает. Он почти привык к этой мысли и этому постоянству. Постоянству одиночества, сквозящего в каждой мелочи. Там, где раньше всего было по два, теперь по одному и исключительно его. Личное пространство, заполненное только собой, вдруг оказалось нестерпимо пустым и тоскливым. Неполноценным. Макс получил то, за что так яростно боролся, пытаясь отстоять свою независимость, но оно не оправдало себя. Ни разу. Только признаться в этом уже некому, кроме самого себя. То самое вожделенное личное пространство на поверку оказалось самым обычным одиночеством, которого он когда-то так боялся. За что боролся?
Макс делает последнюю глубокую затяжку и, выпустив струйку дыма, гасит окурок, бросая его в полулитровую банку на подоконнике, уже почти доверху забитую его сородичами. Одевается и, закрыв за собой входную дверь, сбегает по ступенькам. Впереди рабочий день и передышка от собственных мыслей. До вечера.
Женя здоровается с персоналом, открывает дверь в свой кабинет и включает свет. С приходом осени и недостатком естественного освещения, ему кажется, что он сам начинает «гаснуть». Сняв серое полупальто-пиджак и повесив его, усаживается за свой стол и включает компьютер. Перманентное состояние усталости и раздражительности, с которых начинается каждый новый день для Жени, постепенно высасывают последнюю энергию, и он впервые понимает, что значит «черная полоса» не зависящих от тебя обстоятельств. Последние месяцы Евгений практически живет на работе, бывая дома лишь считанные часы, необходимые для мало-мальски полноценного сна. Хотя вряд ли четыре часа достаточно для того, чтобы чувствовать себя лучше, но их достаточно, чтобы не начинать задумываться, где он раньше черпал силы. Или точнее в ком.
После изнуряющей проверки налоговиков и наложенных ими штрафов, они только чудом не ушли в минус, но их финансовое положение явно пошатнулось и это стало первой мощной пробоиной, затопляющей отсеки его дела, подобно началу конца «Титаника». Получаемой прибыли несколько месяцев хватало только на выплату зарплат его штату и… все. Не давая длительной передышки, месяц назад в дверях появились проверяющие из Госпотребинспекции, защищающей права потребителей. На этот раз с плановой проверкой, о которой его по всем правилам предупредили за десять дней. Еще одна неделя состояния стресса, откровенно наглое поведение проверяющих и четкое осознание того, что все свалившиеся на него проверки проводятся с единственной целью — собрать мзду и пошатнуть и без того неустойчивое положение. Ответ на вопрос «для чего это нужно?» трансформировался в «кому это нужно?» несколько недель назад, когда господин Савлев осчастливил его своим очередным визитом с великодушным и щедрым повторным предложением, на которое получил очередной категорический отказ и указание на дверь. После чего Женя тут же подал в суд, чтобы обжаловать результаты последней проверки. Разумеется, аннулировать их работу не удалось, но снизить масштабы санкций помогло. Небольшая победа, придавшая сил.
Теперь Евгений со всей отчетливостью понимает, что сидит на пороховой бочке посреди то и дело вспыхивающих фейерверков и когда роковая искра упадет к его ногам неизвестно. Завтра? Уже сегодня? Он так до сих пор и не признался отцу в критической ситуации, в которой оказался, пытаясь самому выкарабкаться из этого. Своими силами. Проблема только в том, что сил этих все меньше и меньше. Очередным «ударом» по их резерву стала не проверка, а неожиданный утренний визит к нему домой в одно прекрасное воскресенье спустя несколько недель после их с Максом… ссоры? Разрыва? Уже не важно. Застав на своем пороге Кристину, интересующуюся дома ли Макс, Женя ощутил, будто его переехал грузовик. Новая болезненная волна горечи, разочарования и злости — вот и весь широкий спектр испытываемых им в последнее время эмоций. Как можно более нейтрально и спокойно объяснив ей, что Макс больше здесь не живет и, записав его адрес, ему потребовалось несколько дней, чтобы вновь взять себя в руки.
