— Поверь, если бы папик узнал, вряд ли бы ты мог рассчитывать на такое предложение от него, пока не вышел бы со мной из ЗАГСа. — Смеется она. — Так что расслабься, — махает рукой Кристина. — С кем не бывает. Слишком много алкоголя, вот так и получилось… подумаешь, никакой катастрофы. — Философски пожимает плечами.
С Максом не бывает, вот с кем. А насчет катастрофы он очень даже мог бы поспорить.
— …и, по-моему, я очень старалась. — Улыбается она, договаривая.
— Если ты напрашиваешься на комплимент, то вряд ли его получишь. — Замечает Макс. — Потому что ни подтвердить, ни опровергнуть этого я не могу.
— А ты вообще ничего не помнишь? — Изумленно переспрашивает Кристина, и Макс отрицательно качает головой. — Офигеть… Что, совсем ничего? Или ты сейчас напрашиваешься, чтобы я освежила тебе память? — Хмыкает она.
— Пашина… иди уже, мне работать нужно. Давай потом как-нибудь поговорим.
— Во сколько у тебя работа заканчивается? В восемь?
— Угу…
— Отлично. До вечера. — Она поднимается и, неожиданно чмокнув его в щеку, направляется к выходу из мастерской.
Макс несколько секунд сидит, вперившись взглядом в противоположную стену и сосредоточено думая. Потом встает и идет курить, превозмогая в себе невесть откуда взявшееся желание позвонить Жене, несмотря на все еще живущую внутри злость и обиду.
— Евгений Александрович, Вас там спрашивают…
Женя оборачивается на звук голоса Нели, отвлекаясь от их с Лукасом диалога на кухне.
— Кто? — Уточняет он.
— Пожарные. — Растерянно пожимает она плечами.
— Какие пожарные? — Женя сегодня очень туго соображает. Очень. Он извиняется перед своим шеф-поваром и направляется следом за Нелей из кухни.
У двери своего кабинета замечает двух мужчин.
— Добрый день. Еремин Александр Борисович. Госпожарнадзор. — Представляется один из них первым.
Женя пожимает протянутую руку, представляясь в ответ и внимательно глядя на его визитеров. Ему показывают свои удостоверения, а затем Еремин открывает молнию на папке в руках и извлекает из нее какую-то бумагу. Евгений готов руку дать на отсечение — ему собираются показать приказ о проведении проверки. Либо Женя вступил в какую-то «армагедонную» фазу своей жизни, либо эти проверки имеют под собой какую-то иную цель, чем действительно добиться устранения возможных нарушений.
Женя приглашает их в свой кабинет, который еще даже и не думает освобождать налоговая и долго и внимательно перечитывает приказ, удостоверяясь, что перед ним те самые инспектора, имена которых указаны в направлении на проверку. В отличие от налоговой инспекции, им придраться у него будет не к чему. Наверное. До самого вечера он показывает все имеющиеся у них помещения, пока инспектора выясняют, соблюдаются ли нормы противопожарной безопасности, проверяют техническое состояние огнетушителей, автоматических установок пожаротушения на кухне и пожарной сигнализации. Дотошно осматривают территорию возле ресторана, пытаясь выяснить, обеспечен ли подъезд для пожарных машин на случай возгорания, как освещена территория, нет ли на улице мусора, который сможет затруднить эвакуацию людей…
В конце рабочего дня Евгений не без удовлетворения внимательно прочитывает акт проверки, который прошел практически безболезненно, если не учитывать его нервное напряжение, похоже, превратившееся в последнее время в перманентное состояние и всего одно нарушение. Подписывает акт и протокол, оставляя по одному экземпляру у себя.
После работы, как и обещал, заезжает к родителям. Семейный праздничный ужин, взаимные поздравления, обмен подарками. «Как дела у Максима?» от мамы. «Как дела в ресторане?» от отца. Ответ на оба вопроса одинаковый — все отлично. В попытке избежать деталей, Жене то и дело приходится ненавязчиво переводить разговор в другое русло, интересуясь маминым вдохновением и делами самого отца. Рассеянно выслушивает ответы, улыбаясь в ответ и пытаясь участвовать в легкой беседе, не выказав при этом разъедающих его внутри эмоций.
Когда возвращается домой, долго стоит под льющимися из душа струями, опираясь лбом в кафельную стену и отплевываясь от попадающей в рот воды. Он устал. Впервые это ощущение до такой степени отчетливо наполняет каждую клеточку его тела и каждый угол сознания. Он невыносимо устал. Выбирается из ванны и вытирается полотенцем. Забравшись в кровать, по привычке ложится на ее правую часть, несколько секунд глядя на пустую половину рядом. Сгребает вторую подушку — уже не Макса, просто вторую — и, обняв ее, закрывает глаза. Тихо. Пусто. Больно.
Глава 29
