Знакомый двор, стоянка, дежурное приветствие Матвеичу. Одновременно привычное и забытое. Стоит дверям лифта закрыться за их спиной, как магнитная сила притяжения срабатывает. Женя прижимает Макса к стенке и жестко впивается в его губы, проскальзывая языком в рот, вспоминая этот табачный привкус дыхания. Наслаждаясь возможностью вновь чувствовать его. Макс сжимает ладонями его ягодицы, притягивая ближе, трясь пахом о бедра Жени, моментально отвечая на поцелуй. Кровь закипает в венах и устремляется к низу живота. Достаточно всего пары секунд, чтобы все окончательно встало на свои места. Еще немного и, кажется, молния на джинсах Максима просто лопнет. Они целуются, будто под электропроводами в дождь, когда каждую клеточку колет от соприкосновения. Дико. Грубо. Жестко. Агрессивно. Нетерпеливо. Задыхаясь от жадности и безумия. Кусая и зализывая губы друг друга. Обвиняя, наказывая и прощая все до последней мелочи. Двенадцать этажей, за которые они успевают сказать друг другу все, не произнося при этом ни слова. Только губами, языками и ладонями.
Мозг плавится под натиском желания, пока Женя открывает дверь в свою квартиру и втягивает Макса внутрь. Падать можно только вниз. Где-то там земля, но до нее еще долгое и восхитительное свободное падение друг с другом и уже не важно, откроется ли парашют над головой. Ни слова. Лихорадочный блеск возбуждения в почти черных глазах Макса, настойчивые и нетерпеливые ладони Жени, проникающие под одежду и касающиеся намагниченной кожи. Но Максим вдруг хочет это сказать. Оно слишком нелегко ему далось и он хочет, чтобы Женя это услышал. Он должен ему эти слова.
— Жень… — тяжелый выдох от нехватки воздуха.
— Не сейчас. — Резко стягивая с Макса черную футболку с длинными рукавами. Макс пытается ему помочь избавить его от одежды, но из-за непослушных рук движения становятся неуклюжими и он запутывается в хлопковой материи. Смеется. Немного нервно. Женя отшвыривает ее в сторону, прижимает его ближе, кладя руку на поясницу над ремнем джинсов и вдыхая знакомый запах. Целует в россыпь мелких родинок на скуле, трется щекой. — Я чувствую тебя. До сих пор.
— Я сказал то, что действительно думаю …
— Ты всегда говоришь то, что думаешь. Это твоя главная проблема… — Резкими движениями расстегивая пояс и нетерпеливо вытягивая его из шлевок на джинсах. Бросает на пол. Оба тяжело и часто дышат.
Макс кладет ладони на шею Жени заставляя того на секунду остановиться. Сглатывает, перескакивая взглядом с губ на светло-ореховые глаза.
— Бля, я такой тупорылый дурак, Жень… Люблю тебя, веришь? Пиздец как. У меня чуть крыша не поехала, когда понял…
Женя смотрит в его глаза. Верит. Макс любит доводить до белого каления, но никогда не врет о том, что думает и чувствует. В этом он всегда, как на ладони. Миллиарды крошечных спазмов проходят под кожей, и Женю абсорбирует непреодолимое желание зацеловать и затрахать его сейчас до смерти. Всю ночь. Каждый день. Именно его.
— Более романтичного признания в жизни не слышал… — Вновь затыкает рот поцелуем. Пальцы быстро расстегивают пуговицу и молнию, забираются под джинсовую и хлопковую материю на бедрах, скользят по коже, стягивая одежду, и Макс рвано выдыхает, когда они поглаживающе проводят по расселине. Наслаждение высшей пробы окутывает коконом. Зажигает. Макс впервые в жизни уверен в том, что чувствует. Уверен в том, что и кого хочет. Уверен, что все делает правильно. На все сто процентов. И остальное уже не важно.
— …Извращенец хренов, — чуть улыбается сквозь поцелуй.
— Только такой законченный извращенец, как я, мог влюбиться в такое чудовище, как ты. — Женя ощутимо прикусывает ему нижнюю губу.
— Ты так и трахнешь меня прямо в пороге или дашь хоть дойти до кровати? — Справляясь с поясом его брюк и молнией. В голосе слышна та самая насмешливость, от которой у Жени еще больше срывает крышу.
— Пока мы доберемся до кровати, я успею это сделать несколько раз, и первый будет в душе.
— Договорились. — Непроизвольно облизывает губы Макс и вытягивает рубашку из-под пояса его брюк, нетерпеливо расстегивая мелкие пуговицы, пока Женя справляется с манжетами.
Прихожая и коридор так и остаются усыпанными грудой одежды, когда первые теплые капли из душа падают на обнаженную кожу. Максим прижимает Женю к кафельной стене, сжимая ладонями его бедра и трясь каменным стояком о кожу. Бля, он уже и забыл, что это ТАК. Вода стекает по спине и ногам. Кончики пальцев Жени проводят по расселине, проникая глубже. Максим часто дышит, когда чувствует надавливающие поглаживания. Он не собирается останавливать их. Он хочет этого. Все, что ему может дать Женя и все, чего у него не было так долго. Хочет. Всё.
