— Да, освободился. Не, Колич, фонарь. Сегодня уже не получится, давай завтра…
Женя оборачивается раньше, чем его мозг дает эту команду телу, натыкаясь взглядом на Макса в паре метров от него у входа рядом с банком. Большой палец самопроизвольно нажимает на кнопку сброса вызова, и телефон оказывается снова в кармане. Максим выбрасывает окурок в урну, тоже оборачивается, секунда и они встречаются взглядами. Маленькие солнечные зайчики отражаются от стеклянных витрин, рассыпаясь осколками света на асфальт у их ног. Отсветами попадают на лицо, заставляя сужаться и расширяться зрачки. Макс чувствует, как оглушительно несется кровь по венам с каждым новым ударом сердца, пока взгляд непроизвольно успевает скользнуть по серой приталенной рубашке, массивным наручным часам на запястье, кожаному ремню, узким черным брюкам.
— Привет. Как дела? — Делает он несколько шагов навстречу, протягивая руку.
— Привет. Нормально. — Кивает Женя. — У тебя?
Рукопожатие не откладывается в сознании. Первый диалог за долгие месяцы молчания кажется неестественным и шаблонным. Макс помнит эту интонацию — спокойное равнодушие. Когда-то он стал свидетелем практически таких же реплик, адресованных тогда Жениному бывшему. Можно ответить очередной стандартной заготовкой и снова разойтись, но Макс вдруг испытывает отчаянное желание диалога. Не пары вежливых фраз, потому что деваться некуда, а живого диалога. С Женей. У него столько всего накопилось, он столько всего хотел бы рассказать, он так… соскучился…
— Все хорошо. — Ответ срывается сам собой. — У меня первые гонки через два месяца. — Тут же добавляет Макс, не давая Жене сказать что-то вроде его излюбленного «отлично», «удачи» или «пока». — Сегодня вот получил лицензию гонщика. Буду участвовать в Чемпионате.
— Волнуешься?
— Пиздец как. — Рассеянно и немного нервно улыбается Максим.
— Уверен, у тебя все получится. — Серьезно произносит Женя. — У тебя всегда все получается, если ты этого хочешь. — Добавляет он.
Фразы, которые Макс мог бы предсказать с профессионализмом оракула, но сейчас даже они падают чем-то живительным на иссушенную душу. Встречи подобные этой заканчиваются именно такими фразами, после которых произносят что-то вроде «рад был видеть» или «созвонимся как-нибудь», но Максим понимает, если они будут сказаны сейчас, других встреч может уже не быть. И если у него есть клиническая способность совершать ошибки, пусть еще одной будет именно эта — не разойтись сейчас просто так.
— У тебя есть время? — Вдруг спрашивает он. — Может, кофе?
— Кофе? — Чуть удивленно уточняет Женя, но, не дожидаясь ответа Макса, на долю секунды сужает глаза и слегка кивает. — С удовольствием.
Они заходят в ближайшее кафе и усаживаются за свободный столик в углу. Пока ждут свой заказ — чашка кофе и чашка чая — несколько секунд молчат. Но это молчание не от того, что нечего сказать друг другу, оно сродни тому, когда в голове проносится миллиард мыслей, и ты не знаешь с какой начать и о чем первом спросить.
— Как дела в ресторане? — Интересуется Макс, немного нервно вертя зажигалку в руке и время от времени чуть постукивая ею по столу.
— Мы закрыты пока. Небольшие сложности. Но через неделю планируем открыться, если все будет в порядке.
— Что-то серьезное?
— Долгая история. — Хмыкает Женя. — Кое-кому мой ресторан понравился настолько, что он захотел его выкупить. Я не согласился, чем нажил себе крупные неприятности в лице санэпидемстанции и не только. Как успехи на треке?
— Меня взяли в команду. Так что я теперь там почти что прописался. Это оказалось совсем не то, что гонять по улицам. Хотя, я уже почти спокойно реагирую на машины и даже несколько раз ездил на работу на байке.
Они на несколько секунд встречаются взглядами и кожу Макса начинают покалывать сотни электрических разрядов. Губы, стоны, горячее дыхание, улыбки, прикосновения, разговоры… В один момент это все так ярко встает перед глазами, учащает пульс, дышать становится труднее… Возле их столика появляется официантка и Максим слегка встряхивается. Благодарно кивает и поспешно делает глоток из чашки.
Они еще какое-то время говорят на общие темы, абсолютно ничем не интересные и не важные. Потом переходят на новую книгу матери Жени. Когда вновь повисает пауза, Женя вдруг интересуется:
— Как Кристина? — Он ненавидит себя за этот вопрос сейчас, но интонация голоса никак не выдает его внутреннего состояния, а лицо по-прежнему лишено эмоций.
— Нормально. Мы не часто видимся.
— Понятно. — Евгений делает глоток из маленькой белой чашки.
— У нас ничего нет. — Качает головой Макс. — И ни разу не было. — Зачем-то добавляет.
— Не сложилось? — Теперь он ненавидит себя вдвойне.
Макс напряженно молчит несколько секунд. Вероятнее всего, они сейчас вновь разойдутся и другого повода, другой возможности у него уже не будет. Ему нужно это сказать. Ошибкой сейчас будет не сделать этого. Макс, как и прежде, остается верен себе. Работать на опережение мысли — сначала говорить и делать, а думать… Думать он будет потом.
