— Там такой ураган, пиздец… — Передергивает плечами.
— Где именно? — Уточняет Женя и Макс хмыкает.
— На улице.
— Что она сказала?
— О том, что мы спим вместе ничего. Только извинилась, что разбудила. Впервые.
— Может, пронесет? — Вздыхает он, выключая ночник, но снова уснуть не получается.
— Ты не хотел, чтобы она знала? — Спустя несколько минут интересуется Макс.
— Не уверен, что она сама хотела знать. — Замечает Женя, чувствуя, как Макс неосознанно трется пальцами ноги об его ступню. — Ты как?
Макс хмыкает.
— Нормально. Я уже имею опыт подобного выяснения с Пашиной, и у меня было достаточно времени, чтобы «посмотреть правде в глаза». Наверное, если бы она спросила напрямую, вряд ли стал бы дурачком прикидываться или морозиться, все равно уже спалились. — На несколько секунд замолкает. — Только если бы ты захотел, это ж твоя мать.
Женя поворачивает к нему голову и через секунду тянет на себя.
Спустя полчаса, на протяжении которых, они с Максом незаметно переходят от обдумывания ситуации к ее усугублению, раздается новый вибрирующий звук на тумбочке. Они на секунду замирают, и Женя тянется к ночнику, пока Максим продолжает лежать меж его бедер. Мама. На этот раз уже его телефон. Евгений делает глубокий вдох — не пронесло. Очевидно, этого времени ей хватило, чтобы прийти в себя от неожиданности и собраться с мыслями.
— Да, мам. — Пока в мозгу лихорадочно проносятся все возможные версии, в попытке отобрать все-таки самую более-менее правдоподобную и приготовится «оборонятся», что учитывая ту позу, в которой они с Максом сейчас находятся и месторасположения его ладони, сделать еще сложнее. Но мама Анастасия, похоже, уже нашла свою собственную версию. И что еще хуже — правильную.
— Женя, мы взрослые люди. — Без предисловий, официально и подозрительно спокойно, но интонация звучит так, будто она сама себя пытается в этом убедить. Евгений отчетливо слышит, как она неровно выдыхает дым. Интересно, сколько она уже успела выкурить и надумать за это время. — Только скажи мне честно, ты…вы… — нервный вдох, но Женя даже не успевает открыть рта, — …не важно. Ты знаешь, я тебя всегда поддерживала, не смотря ни на что, и все… прекрасно понимаю. Даже такое случается. И если тебе… вам так… В общем, Максим — очень хороший мальчик, но отцу говорить мы об этом не будем. — Совершенно серьезно и слегка категорично. — Он у нас не таких свободных взглядов, как я. Может не понять.
Еще есть шанс «прикинуться дурачком», сказать, что у нее просто разыгралось богатое воображение и на самом деле все не так, как она себе там надумала, а… так, как придумал Женя. А еще слегка возмутиться подобным подозрениям для убедительности… Но он встречается взглядом с Максом, и за эту долю секунды решение становится очевидным.
— Хорошо, мам, не будем. — Соглашается со вздохом, даже не предпринимая попыток опровергнуть ее слова и подтверждая тем самым все догадки окончательно. Ну, во всяком случае, они с отцом хотя бы не будут обсуждать это между собой. Еще какое-то время.
На том конце повисает несколько тягучих секунд молчания, но, наконец, она заговаривает вновь.
— И еще… просто, чтобы ты знал… я всегда вам рада. Обоим. — Добавляет, вновь выдыхая дым.
— Спасибо, мам. — Искренне произносит Женя. — Я знаю. — В трубке раздаются короткие гудки, и он отключает телефон, откладывая его обратно на тумбочку. Похоже, «подходящий момент», которого он все не мог найти, наконец, нашел его сам. И, вероятно, именно тогда, когда следовало. Макс чуть покачивается, трясь об него бедрами, ладонь возобновляет свое движение в области паха.
— Спалились? — Негромко хмыкает, улыбаясь.
Женя отвлекается от собственных мыслей в ответ на эти прикосновения.
— Угу… — Хмыкает в ответ. — Не то слово. Но, судя по всему, повезло отделаться легким испугом. — Переворачивает их, придавливая Макса к кровати и ловя его язык губами.
Да. Когда следовало.
В воскресение дождя уже нет, и яркое майское солнце успевает высушить улицы. Женя, как и обещал, остается на двухчасовую тренировку Максима, непроизвольно следя за секундной стрелкой на наручных часах и отмечая время каждого круга. Последние два тот проходит за минуту тридцать шесть, отвоевав у поворотов еще одну секунду. Женя непроизвольно улыбается. Макс сможет, упорства ему не занимать. Евгений ловит себя на мысли, что восхищается, наблюдая за ним в седле. Он настолько органично смотрится на мотоцикле, что уже просто невозможно представить его без этой страсти к скорости. В этом и есть весь Макс. Женя непроизвольно качает головой, вдруг осознав, что раньше действительно не до конца понимал — для Максима это не увлечение, для него это жизнь. Пусть не такая размеренная, к какой привык Женя, но именно этим Макс когда-то и привлек его. Евгений пытался подстроить Максима под себя, упустив из виду, что тем самым лишится особой «остроты», которую тот привнес своим появлением.
