— Макс, у тебя все получится. — Совершенно спокойно произносит тот. — В любом случае, то, что ты попал в команду и участвуешь в Чемпионате страны уже показатель, не находишь?
— Угу… удачи мне.
Макс обхватывает ладонью чашку и делает несколько больших глотков. Женя поднимается из-за стола, чтобы налить себе кофе и, пытаясь отвлечь Макса от его сосредоточенного и загруженного состояния, произносит:
— Ты же знаешь, я не очень верю в удачу, зато верю в твои силы. Я видел, как ты тренировался. — Женя действительно присутствовал практически на всех тренировках Макса и в этом случае знает, о чем говорит. Максу удалось улучшить свой результат до минуты двадцать семь секунд и если он постарается, у него есть неплохие шансы не «плестись в хвостике, позируя фотографам». Женя хмыкает и вдруг добавляет. — Кстати, насчет удачи. «Мама Анастасия» когда-то подарила мне золотую английскую булавку и проверяла ее наличие всякий раз, когда я шел сдавать экзамен. И каждый раз, когда получал «отлично», что неудивительно после того, как сутками сидел за книгами и конспектами, все заслуги она списывала в первую очередь на эту счастливую булавку, считая, что она приносит мне удачу, потому что была подарена любящим меня человеком.
Макс непроизвольно улыбается.
— И где она сейчас? Булавка эта.
Женя отворачивает пояс джинсов, с внутренней стороны которого действительно закреплена небольшая золотая булавочка.
— Это уже патологическая привычка, и отнюдь не поклонение ее «волшебным» свойствам. — Предостерегающе произносит Женя, но Макс все равно искренне смеется.
— Ты хочешь поделиться со мной своей счастливой булавкой? — Все еще смеясь, дразнится он. Женя улыбается в ответ, довольный, что ему удалось немного отвлечь Максима.
— Макс, ты невнимательно слушал. Вещь должна быть подарена именно тебе.
— Ну тогда я в пролете. — Хмыкает тот и отворачивается. Через секунду перед его лицом свисает красивая мужская серебряная цепочка, на которой продеты два армейских жетона наподобие жетонов армии США — закругленные прямоугольные пластины в резиновом ободке. Макс машинально протягивает руку и оборачивается к Жене.
— На удачу. — Просто поясняет тот.
Макс проводит подушечкой большого пальца по гладкой поверхности армейского жетона без выбоин и вмятин, замечая лазерную гравировку в четыре строчки «Виноградов Максим Витальевич 08.12.1984 0(I)Rh+» на одной пластине и надпись «Трудные задачи выполняю немедленно, невозможные — чуть погодя» на другой. Чуть ошарашено хмыкает и качает головой.
— Спасибо, Жень… большое. — Искренне и растерянно произносит в ответ, вновь оборачиваясь и не зная, что еще добавить. Он никогда не умел правильно принимать подарки. Но на его лице и так все написано, Женя улыбается в ответ.
— Пожалуйста. Я рад, что тебе нравится. — Мягко произносит он. Ерошит его волосы и помогает застегнуть цепочку.
Макс так и не притрагивается к завтраку, они собираются и едут на автодром, на котором уже успела собраться масса людей. Сотни машин, мотоциклов, фур, громкая заводящая музыка, большие экраны, на которых будут транслироваться заезды, журналисты; камеры, на которые позируют Паддок герлз[30] на высоких шпильках в ярко красных коротких юбках, обтягивающих футболках с логотипами и с того же цвета зонтами; ребята стантрайдеры, шоу которых намечено на разогрев публики; фуршетные столы, сувенирные ларьки — атмосфера драйва и праздника, на котором Максу уже доводилось побывать в прошлом году. Но только не в роли участника, а зрителя. Сегодня же это все предстает ему в новом, совершенно другом свете. Оживленное движение, как в кишащем муравейнике, необъяснимо возбуждает Макса, непроизвольно напоминая о том времени, когда он участвовал в уличных гонках под зрительскими взглядами. Постепенно ему удается взять себя в руки и, хотя напряжение никуда не девается, но повышенно нервное состояние почти проходит, трансформируясь в привычное волнующее предвкушение.
На Жениных наручных часах без пятнадцати девять, когда они выгружаются у паддоков[31], и Макс, держа в руках свою мотогоночную экипировку, по пути здоровается со всеми знакомыми. Народу в паддоке — не протолкнуться, музыка, смех, оживленные разговоры звучат со всех сторон. В боксе уже вовсю трутся механики и ребята из его команды. Установленные вентиляторы не дают технике нагреваться от июльской жары, несмотря на то, что сейчас только утро. Пашка в коротких джинсовых шортах, майке и шлепанцах увлеченно разговаривает с кем-то по телефону, но замечая Макса, улыбается и кивает ему. Через несколько секунд прячет телефон в задний карман и подходит ближе.
— Привет, готов, Мак?
— Угу… а ты чего без бикини? В конкурсе передумала участвовать? — Поддевает он, вешая на крючок плечики с мотокостюмом.
— Ты хотел поглазеть на меня в купальнике? — Ехидничает Пашка.
— Насколько я в курсе, то все, что можно, уже там видел. И что нельзя тоже.
