— Нет. — Наконец, вклинивается Олежка и тот переводит на него сосредоточенный взгляд светлых глаз, в котором каким-то образом одновременно читаются надменность и снисходительность, будто у директора школы при взгляде на провинившегося школьника. Но Олег не теряется. — Верхний зал выполнен немного в другом дизайне и стилизован под терассу.
— Тогда стоит взглянуть. — Переводит отец взгляд на Женю. Он согласно кивает.
В верхнем зале вся мебель на несколько тонов светлее, чем в нижнем зале и сплетена из ротанга, включая столы со стеклянной столешницей и широкие стулья со вставками из текстиля, но уже оливкового цвета. Того же оттенка полупрозрачные римские шторы, но оконные проемы увеличены максимально, отчего создается впечатление действительно большой уютной и светлой терассы с видом на город.
— Ну что ж, — изрекает отец, обойдя все и подходя ближе, хлопает Женю по плечу, — ни критики, ни санэпидемстанции тебе. Старт высокий взят. — И бросив быстрый взгляд на разговаривающего по телефону чуть в стороне Олега, неодобрительно добавляет. — Опять слишком слащавый.
Женя слегка улыбается.
— У нас нет отношений, Олег занимался дизайном.
— Бесспорно качественная работа. — Соглашается тот.
Когда отец, оставшись довольным от увиденного, наконец уезжает, Олежка не удерживается от вопроса.
— Ну и каков вердикт?
— Ему просто не могло не понравиться. — Улыбается Женя. — Ты действительно умница, Олег, я твой должник.
— Да брось. — Тут же лучезарно улыбается Олежка. — Здесь твоей заслуги столько же, сколько и моей. Приятно работать, когда знаешь, чего именно хочется заказчику. — Многозначительно замечает он, и Женя понимающе хмыкает. — Тем более это было действительно интересно, я с таким стилем еще не работал, да еще и в таких масштабах, поэтому будем считать, что благодаря тебе получил очень полезный и ценный опыт работы.
— Тогда еще раз спасибо за помощь.
— Ну, если мы не будем помогать друг другу, тогда кто? — Сладко улыбается Олежка, подходя ближе. — Ты какой-то напряженный сегодня, что-то случилось?
Женя вновь возвращается мыслями к Максу. Уже практически вечер субботы, и тот не приехал как обычно на их очередное «занятие». Несколько попыток дозвониться к нему остались безуспешными, он просто не отвечает на звонки. Ни Макса, ни связи. Такого раньше не происходило, поэтому Женя ловит себя на мысли, что его это слегка настораживает. После среды, когда он утром проснулся, и Макса уже не было, он его не видел. Мысль о том, что что-нибудь могло случиться, усиленно гонится прочь, но будто противный бумеранг вновь возвращается с удвоенной силой, рождая внутри какое-то нехорошее предчувствие.
— Все нормально. — Произносит он вслух.
— Точно? Может, есть еще что-то, в чем я могу помочь? — Провокационно.
А это не такая уж плохая идея, Жене сейчас очень не помешает отвлечься и расслабиться.
— Мне нравится Ваш индивидуальный подход к заказчикам. — Хмыкает Женя, дергая Олежку на себя за пояс джинсов.
Проснувшись только когда за окном уже вновь начинает темнеть, Макс несколько минут лежит прислушиваясь, но в квартире тихо. Наконец, встает и выходит из своей комнаты, голова гудит будто колокол. Подходит к дивану, на котором спит отец и внимательно наблюдает, дышит ли тот. Достало. Как же его это все достало. Плетется в ванную и открыв холодную воду, щедро умывается, пытаясь согнать остатки дурного тяжелого сна, после которого не чувствуешь себя отдохнувшим.
Отец несколько дней на удивление не пил и Макс никак не акцентировал на этом внимание, чтоб не сглазить, хотя прекрасно понимал, что это всего лишь до следующего раза. Тот даже убрал в квартире, сварил картошки на ужин, когда Макс вернулся вчера с работы. Но посреди ночи у отца начались судорожные припадки с приступами рвоты и какими-то паническими атаками, выражающимися в сменяющих друг друга периодических рыданиях, непонятных угрозах в пространство, проклятиях и неразборчивых клятвах. Его трясло, морозило, бросало в пот, он задыхался. Всю ночь Макс не спал. Он так устал от этого. Ему жаль отца, тот оказался слишком слабым, чтобы встать лицом к лицу с проблемами в свое время и нашел свое спасение и побег от реальности в алкоголе, переложив все на Макса. И чем дальше, тем больше Макс устает, а вместе с этим все больше злится, потому что понимает, это уже безнадежно. На какую-то секунду захотелось просто оставить отца, бросить одного в квартире и уйти куда-нибудь, лишь бы не видеть и не слышать очередного приступа. Когда его немного отпустило, и он заснул, на часах было уже почти восемь утра. Макс прямо в одежде трупом завалился на свою кровать, тут же вырубившись.
