Максим задыхаясь резко открывает глаза, уставившись в темноту. Пальцы здоровой руки сжимают скомканный край простыни. Он снова в поту. Сердце снова вылетает из грудной клетки. Макс понимает, что все еще продолжает слегка вздрагивать, и когда касается чуть влажного белья, его прошивает настоящая паника. Он проснулся не от страха. Он проснулся не от ощущения боли. В этот раз все действительно было по-другому. Он проснулся от ощущения оргазма. И Макс испытал его не только во сне, но и по-настоящему.
Глава 12
Поллюции в двадцать два года — это не смертельно, но кончить из-за того, что к тебе во сне прикасается друг — первый сигнал о том, что у Макса поехала крыша. Уже окончательно. Эта чертова авария и больница сделали свое дело, превратив его в обездвиженного инвалида-извращенца. Он не спит весь остаток ночи, уставившись то в потолок, то в окно, боясь вновь закрыть глаза и отчаянно пытаясь не думать о том, что произошло… не вспоминать о прикосновениях, которых в последнее время было предостаточно… и еще о том, как он проснулся рядом, уткнувшись в шею… Не думать! Не думать! Не думать!
Вместо этого Макс изо всех сил пытается выудить из памяти любые воспоминания, связанные с Полиной, но они настойчиво приводят логической цепочкой к сцене с Фоксом и, как следствие, все тому же сну. Макс на одну короткую секунду натыкается в своей голове на мысль, в чем разница между Фоксом и Женей, тут же яростно мотает головой и начинает перебирать «сюжеты» просмотренных им порнофильмов с сексуальными, голыми, сладко стонущими девахами. Но в самый неожиданный момент откуда-то из темного угла сознания мелькает внимательный светло-ореховый взгляд, и все чаморошные попытки избежать мыслей о Жене издевательски стираются, будто простой карандаш ластиком. Да, слишком много «Жени» стало в его жизни в последнее время.
Макс начинает нервничать, а вместе с этим раздражаться и накручивать свою и так ослабленную после аварии нервную систему, и каждая мысль становится новым витком все больше сжимающейся пружины. Поэтому, когда в начале восьмого утра в палату открывается дверь и вместо медсестры на пороге появляется Евгений, Макс со всей отчетливостью чувствует, как эта пружина может в любой момент выстрелить, превратившись в очередной необоснованный психоз. Только Женя здесь не при чем. Он не виноват, что у Макса в конец съехала крыша. Может все дело в этом? Посттравматический синдром? Да, точно. Эта мысль немного успокаивает Макса. Врач говорил, что это пройдет. Максим пытается взять себя в руки, но у него это пока получается плохо.
— Что ты здесь делаешь? — Звучит колюче, почти как обвинение с легким паническим оттенком. Женя никогда не появлялся по утрам, кроме самого первого дня и его визит сейчас будто издевательство над состоянием Макса.
Евгений, не обращая внимания на его интонацию, поспешно проходит в палату и, подойдя ближе, извлекает из пакета и выкладывает на тумбочку очередную ветку бананов, печенье… книжки?
— Макс, у меня сегодня не будет вечером времени…
— Ага, хорошо… — Согласно кивает Максим, неосознанно отодвигаясь и пытаясь увеличить между ними расстояние, только в его случае это сделать практически невозможно. И он смотрит на него. Смотрит на руки, мелькающие, доставая что-то из пакета… бедра, которые как раз на уровне его глаз… А потом понимает, как смотрит и внутри все холодеет. Резко отворачивается, уставившись в окно и нервно сглотнув. Не хватало к одному сотрясению получить вдобавок второе. Проверять на увесистость Женин кулак совсем не улыбается.
— … послезавтра открытие и эти несколько дней я очень загружен. Постараюсь завтра с утра заскочить… Все в порядке? — Интересуется Женя, вдруг заметив отсутствующее выражение лица Макса.
— Угу…
— Ты опять плохо спал? Может, попросишь выписать тебе какое-то успокоительное?
Да! Максу нужно успокоительное. Срочно и много. Противно вспотевшая ладонь неосознанно комкает пододеяльник в кулак.
— Все нормально.
— Как спина?
— Отлично. — Слишком поспешно.
— Может…
— Ничего не нужно. Все отлично. — Уже резко.
