Женя мысленно делает несколько очередных пометок у себя в голове, ставит чайник на тумбочку и включает его. Решив сменить тему, чтобы Макс не зацикливался на проблемах, достает из другого пакета одежду.
— Хочешь переодеться? — Евгений бросает взгляд на синюю толстовку на молнии с одним продетым рукавом, вторая рука спрятана где-то в ее недрах.
— А что ты принес?
— Футболки, рубашку…
Макс замечает среди вещей пару своих боксеров и его опять пронизывает ощущение беспомощности и инвалидности. Отвратительное, раздражающее и заставляющее снова балансировать между злостью и депрессией.
— Макс?
— Нормально все. — Пересилив себя, бросает тот. — Только я сам не смогу…наверное…
— Давай помогу.
Макс расстегивает молнию и приподнимается, стягивая с себя толстовку и являя миру перебинтованную руку с пострадавшим плечом. И россыпи родинок. Женя был прав, их у Макса много, от совсем светлых и маленьких до пары темных и провоцирующих к несбыточным фантазиям. На миг Евгений вспоминает, как Макс спал на его плече, и он мог к нему прикоснуться так, как хотелось, сейчас же ему придется контролировать себя. Но отнюдь не бинты и родинки привлекают Женино внимание. Бицепс на правой руке Макса, которую он впервые видит без одежды, оплетает замысловатая вязь татуировки и для Жени это становится откровением.
— Я не знал, что у тебя есть татуировка. — Замечает он.
Макс поворачивает к нему голову, выпутываясь из рукава.
— А? Да. Две вообще-то. — Чуть рассеянно.
Зря он это сказал. Теперь либо остается поинтересоваться, где вторая, причем как бы невзначай, либо провести бессонную ночь, представляя ее местонахождение самому. Но Макс решает сжалиться.
— Вторая на спине. Показать? — Как всегда непосредственно.
Макс, что же ты делаешь, чудовище? Женю хватает только на кивок и чтобы удержать себя от желания облизнуть губы. Максим слегка поворачивается, но пространства для маневра у него не так много, поэтому Жене приходится подняться и подойти ближе.
На светлой коже спины между лопатками красуется какой-то иероглиф размером с большой палец. Перевязь мешает рассмотреть его полностью и Женя, пользуясь возможностью, слегка касается кожи Макса, проводя по ней подушечками пальцев и сдвигая повязку чуть в сторону.
Женя наклоняется ниже… Проводит кончиком носа по коже, вдыхая ее запах… Касается татуировки губами… Обрисовывает кончиком языка линии, слыша выдох Макса… Тот приглушенно стонет, а на его коже появляются миллионы крохотных мурашек и бисеринок пота…
— Красиво. — Женя чуть встряхивает головой, отгоняя свое слишком богатое воображение и ощущение тянущего огня внизу живота. — Что он значит? — Его голос звучит абсолютно невозмутимо, никак не выдавая тот узел возбуждения, образовавшийся внутри в ответ на картины в его голове.
— Это иероглиф ли. — Что-то неприятно колет Женю и ощущение разрушается. — Означает «удача».
— Ли? — Все-таки уточняет Евгений. — Для Полины делал?
Мышцы спины Макса слегка напрягаются, и Женя тянется за футболкой, чтобы отвлечься окончательно. Он никогда не думал, что татуировка способна на него так подействовать, но в сочетании с Максом на него так действует абсолютно все и отрицать это самому себе уже бессмысленно.
— Нет, так совпало. Но она считала, что в честь нее.
От Жени не укрывается тот факт, что о Полине Макс говорит в прошедшем времени. Евгений помогает продеть ему футболку через голову, натягивая поверх привязанной к телу левой руки, и тянется за теплой рубашкой. Если Макс захочет рассказать, его никто не остановит, а если не хочет, то вопрос напрямую может быть опять встречен очередным бзиком.
— У тебя сейчас кто-нибудь есть? — Вдруг интересуется Макс, продевая правую руку в рукав темно-зеленой рубашки в большую черную клетку. Женя поправляет ее на нем, задерживаясь прикосновениями чуть дольше, чем требуется, но меньше, чем хотелось бы, и стараясь, чтобы эти прикосновения не вызвали никаких неподходящих ассоциаций.
— В каком смысле? — Уточняет он, когда Макс вновь откидывается на подушку. Женя разворачивает стул спинкой к нему и усаживается, сложив на ней руки. К счастью для Жени, спинка у стула со сплошной вставкой посередине вплоть до сидения.
— Ну, ты рассказывал, что расстался с кем-то… после того, как застал их…
Кажется, Женя начинает улавливать ту часть айсберга, которая до сих пор была скрыта под колюче-холодной и темной водой, точно такого же цвета, как и глаза Макса. Не черные, темно-синие, с каким-то серым оттенком.
— Я не заставал. — Напоминает Женя. — Застали другие, но мне об этом стало известно.
— И что ты чувствовал?
Что Женя чувствовал? Мощный и болезненный удар по его гордости и самолюбию. Тем более на тот момент он даже не догадывался о таком положении дел.
— Предательство, разочарование и горечь. — Честно отвечает он.
Макс слегка кивает головой, делает вдох и отворачивается к окну, молчит, и Женя никак не нарушает этой затягивающейся паузы.
— Мне повезло больше. — Наконец произносит Макс. — Или меньше. Я увидел это собственными глазами.
— Что именно?
— Полину.
