– Оставь ее. Что она тебе сделала? По крайней мере, кошки не рожают демонов.
Из кухни поплыл запах вареного мяса, было слышно, как шипят вырвавшиеся из кастрюли капли, которые падают на раскаленную плиту.
– Что-то странно пахнет, – потянул носом Карпыч. – Когда моя бабка варила борщ, мясо пахло по-другому.
– Твоя бабка варила борщ из говядины. Ну, или из свинины. А не из дьявольского отродья, – отчеканил Фил. – Подай-ка лучше пузырь.
Карпыч потянулся за бутылкой, в которой еще оставалась водка. Сощурившись, Фил сделал глоток.
– Кажется, снаружи все стихло, – прошептал Карпыч. – Неужели пронесло?!
– Они могут просто затаиться, – сказал Фил. – Скоро будет светать, и нам нужно навести здесь порядок. В первую очередь избавиться от самки. Думаю, ее надо повесить.
Карпыч нахмурился, обдумывая предложения друга. Фил протянул ему почти пустую бутылку, и тот одним махом осушил ее. На секунду глотку кольнуло огнем, и он закашлялся.
– Если… если она родила такое жуткое существо… – проговорил он, когда приступ кашля прошел, – то так просто ее не убить. По крайней мере, мне так кажется.
– У тебя есть предложения?
– У нас есть пила, – произнес Карпыч. – А во дворе я видел топор. Этой твари будет не так-то просто возродиться, если мы хорошенько поработаем над ней.
– Молодец! – восхитился Фил. – Наконец-то ты начинаешь соображать! Только осторожней, чтобы тебя никто не заметил.
Карпыч слез с дивана и, переступив через Ольгу, вышел наружу.
Фил, наклонившись, стал рассматривать изувеченную женщину. Ее тело сотрясала мелкая дрожь, руки инстинктивно щупали иссеченный живот, словно все еще не веря, что ребенок уже давно извлечен наружу и варится в громадной кастрюле.
– Скоро все закончится, – вымолвил изверг. – Ты должна быть благодарна, что именно мы своими руками закончим все это… – Склонившись еще ниже, он лизнул бледную щеку Ольги. Она была соленой от слез.
Хлопнула входная дверь – вернулся Карпыч.
Фил слез с дивана и, насвистывая, отправился на кухню. Пора заправить блюдо морковью и заодно посолить.
Четыре пары глаз неотрывно, словно загипнотизированные, смотрели на пластиковую бутылку. На ней не было никакой этикетки, просто литровая прозрачная бутылка с белой крышкой. В условиях привычной жизни едва ли кто-нибудь из пленников удостоил бы ее взглядом, теперь же, после требования Оха, эта примитивная емкость из пластика внушала всем четверым животный страх.
– Нет, – прошептала Жанна, инстинктивно делая шаг назад. Потом еще один и остановилась лишь тогда, когда уперлась спиной в стену.
Алексей опасливо приблизился к бутылке, словно перед ним была спящая змея.
– Что… что будет, если мы откажемся? – осторожно спросил он.
Банкир напомнил Рэду трусливого хулигана, сделавшего какую-то пакость и готового дать деру при первых звуках полицейской сирены.
«Вот только бежать отсюда некуда», – с тоской подумал он.
Красная полоска лениво шелохнулась, затем снова заскользила вверх-вниз.
– Если я не получу плату за фильм, будет включен звуковой сигнал и обогрев, – просто ответил Ох. – До этого вам приходилось слушать сирену не более десяти минут, система работала в половину своей мощности. Что вы скажете, если это будет продолжаться пару часов при максимальном звуке? И при температуре плюс пятьдесят?
Рэда мгновенно бросило в жар – он очень хорошо помнил, как едва не окочурился, когда их «кинозал» стал быстро превращаться в гигантскую духовку. Тогда он повздорил с ныне «покойной» Ах, и мультяшная сучка едва не отправила его на тот свет…
– Мы довольно быстро умрем – вот что я скажу, – произнес он. – В муках. И первым в списке будет ребенок.
И без того бледное, исхудавшее лицо Жанны стало пепельно-серым, как подтаявший сугроб на обочине.
– Нет, – отрывистым голосом повторила она, словно это что-то могло изменить. – Нет, нет! Прекратите!
– У вас есть двадцать минут, чтобы бутылка наполнилась, – предупредил Ох, и линия выровнялась.
«Ох офлайн», – мрачно подумал Юрий и повернулся к режиссеру:
– Ну что, любитель остренького? Какие будут мысли?
– Я уже сказал. Если эта коробка снова будет нагреваться, никто из нас не доживет до утра, – отрезал Рэд. – Нужно дать этому сумасшедшему то, что он хочет. Иного выхода я не вижу.
Он подобрал бутылку, отвинтил крышку, принюхался. Абсолютно никакого запаха. Похоже, пластиковую тару хорошо просушили, прежде чем спустить вниз.
– Правильно ли я понимаю, что ты призываешь нас сцедить кровь для этого психа? – спросил Юрий, в упор глядя на Рэда.
Тот не без труда выдержал сверлящий взгляд мужчины.
– Литр крови для троих мужчин – не так уж много, – тихо ответил режиссер. – Никто не умирал, потеряв триста миллилитров крови. А вот задохнуться в раскаленном мареве – вполне себе реальная перспектива. Я уж молчу о сирене, от которой наш мозг рано или поздно взорвется как хлопушка, а барабанные перепонки лопнут. Так что полтора стакана крови за «Седую ночь» – цена вполне приемлемая. Не сочтите меня циником, но в какой-то степени я даже горжусь, что за мой фильм требуют расплатиться не деньгами, а кровью. Наверное, не каждый режиссер заслужил подобное.
