– У нас со Стасом были непростые отношения, – признаюсь я, хотя раньше даже не заикалась об этом на допросах.
– Почему?
– Мы много раз пытались расстаться, но просто не понимали, как жить друг без друга, и сходились снова.
– А что было не так в ваших отношениях?
– Все было не так с самого начала, – объясняю я, пока меня охватывают сильные эмоции. – Мы начали общаться, когда мне только исполнилось семь. Я еще не обзавелась друзьями и поэтому все свободное время проводила с ним. Наши родители очень быстро нашли общий язык, и мы стали каждые выходные ходить друг к другу в гости. Уже тогда они начали заниматься нашим сводничеством. Я то и дело слышала их разговоры о нашем со Стасом совместном будущем. И чем старше мы становились, тем сложнее было игнорировать их слова. В подростковом возрасте мы начали отдаляться, потому что зависали в разных компаниях, но постоянные встречи наших родителей регулярно сталкивали нас друг с другом. Когда мне исполнилось пятнадцать, Стас начал ухаживать за мной: дарил небольшие подарки, приглашал на свидания, говорил комплименты. Никто другой не обращал на меня внимания, поэтому я, несмотря на отсутствие чувств, ответила ему взаимностью, убежденная, что это правильно.
– Ты насильно заставила себя с ним встречаться? – хмурится Антон.
– Я была растеряна и не понимала, чего хочу на самом деле. Подруги тоже с кем-то встречались, а родители день за днем повторяли, какая мы со Стасом прекрасная пара. Мне просто казалось, что так это и работает: ты просто находишь подходящего человека, вступаешь с ним в романтическую связь, а потом это все рано или поздно выливается в любовь, семью и детей.
– И когда ты поняла, что на самом деле это работает совсем не так?
– Когда влюбилась по-настоящему.
– И кто он? Если это не секрет, конечно.
– Вряд ли свидетель по моему делу для тебя секрет.
На место смятения приходит понимание, и Антон опускает взгляд.
– Прости. Можешь не продолжать. Это слишком тяжелая тема.
Его реакция напоминает мне мою собственную, когда я полностью осознала, как со мной поступил человек, пробудивший в сердце такие светлые и прекрасные чувства.
– Представить не могу, что ты испытала, когда он появился в суде, – шепотом говорит Антон.
– Он сделал это в обмен на гарантии, что я никогда не заявлю на него. Поэтому ничего, кроме отвращения, он к тому моменту уже не вызывал.
Совсем не хочется вспоминать его разговор с моим адвокатом, но услышанные тогда на записи слова до сих пор имеют надо мной власть.
– Просто скажите, как вы оцениваете произошедшее, – попросил адвокат человека, который даже не заслуживает носить хоть какое-то имя.
– Она несколько месяцев вешалась на меня, а когда я позвал ее в спальню и сделал то, на что она давно напрашивалась, сразу дала заднюю.
– Правильно я понимаю, что Аделина не давала согласия на половой акт?
– Она изображала недотрогу и пыталась уйти, но я знал, что после первого раза она попросит добавки.
– И как? Попросила?
– Нет.
– Как думаете почему?
– Она сейчас подозревается в массовом убийстве. Это разве не ответ?
– Ответ на что?
– Она конченая психопатка. И я буду рад, если она сядет. Именно в тюрьме ей и место.
– Вы в курсе, что после полового акта с вами Аделина посещала врача?
– Зачем? Я ничем не болею.
– Затем, что она подверглась изнасилованию. Данные в ее медицинской карте подтверждают эту информацию.
– К чему вы клоните?
– К тому, что у вас есть всего два варианта. Первый: вы под присягой в суде рассказываете о том, что произошло между вами и Аделиной. Второй: догадайтесь сами.
– И что это даст?
– Ваш рассказ даст присяжным более полную картину о жизни подсудимой до игры.
Адвокат специально умолчал о том, что его признание подтвердит наличие у меня сильной травмы, способной вызвать диссоциацию идентичности. Если бы он заранее знал, что именно его свидетельские показания подарят мне свободу, он бы никогда на это не согласился.
– Я дам показания, но только при условии, что она даст мне гарантии.
– Какие именно гарантии вы хотите получить?
– Что она не станет писать заявление.
– Заявление на что?
Адвокат давил до последнего, желая услышать, как он произносит эти слова.
– На… изнасилование.
– Отрадно, что вы все же смогли признаться. Я узнаю насчет гарантий и вернусь через несколько минут. Ждите.
Когда прослушала запись их разговора, я впервые разревелась из-за того, что он со мной сделал.
Мне не следовало испытывать симпатию к другому человеку, но и любить Стаса у меня не получалось. Я бы никогда не стала ему изменять, но и не могла не сблизиться с тем, к кому тянулось сердце. Мы много переписывались и всего несколько раз ходили в кафе на обычную дружескую встречу. Я и подумать не могла, что вечеринка, которую он устроит, закончится на такой ужасной ноте.
