После долгого поцелуя между нами установилось молчаливое ожидание так и повисшего в воздухе решения. Я знала, что, сколько бы мы ни сидели в абсолютной тишине, наши противоположные взгляды на жизнь никогда не изменятся. Стас с нежностью прижимал меня к себе, а я размышляла о том, что спустя столько лет знакомства мы уже не в силах что-то изменить в наших отношениях. В тот день он показался мне самым родным человеком из всех, и никак иначе, кроме как всецело, принять его я не могла.
– Не соглашайся, если тебе здесь некомфортно, – сказала я, не веря, что решила уступить.
– Уверена? Мы бы могли купить плотные занавески и…
– Стас, не надо, – прервала его я, еще раз крепко обняв. – Как ты и сказал, появятся другие варианты. Нам некуда спешить.
– Хорошо.
Он довольно улыбнулся и, заправив прядь моих волос за ухо, снова поцеловал.
Если бы я только знала, что через девять дней потеряю его навсегда…. Будь у меня возможность вернуться в прошлое, я бы сняла любую из тех квартир, которые мы смотрели на протяжении месяца. Даже ту, где водились тараканы или ту, где воняло экскрементами. Я бы многое сейчас отдала, чтобы хоть ненадолго исполнить нашу с ним общую мечту.
Анализируя его поступок, я часто вспоминаю наш разговор на смотровой площадке, с которой видно большую часть города. Мы каждую неделю выбирались туда, чтобы посидеть в плетеных креслах, потягивая сезонный напиток. Горячий чай – осенью и зимой и молочный коктейль – весной и летом. Каждый раз, подходя к ограждению, я вдыхала свежий воздух и говорила Стасу, как сильно мне нравится быть на высоте.
– Снова ты о своем парашюте думаешь?
Мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы посмотреть на его реакцию. Эти разговоры всегда вызывали в нем раздражение, смешанное с паникой и беспокойством.
– Не обязательно прыгать. Можно полетать, прицепленной к катеру, – заметила я.
– А если трос оборвется? Полетишь вниз непонятно с какой высоты.
– Сам знаешь, что если бы да кабы…
– Знаю. Просто не могу одобрить эту опасную затею. Если есть шанс уберечь тебя от чего-то плохого, то я обязательно это сделаю. И так будет всегда, обещаю.
Я беззаботно кивнула, даже не задумываясь о том, какую решительную заботу он вложил в каждое слово. Это и близко не было лукавством, потому что на игре он сделал именно то, что пообещал…
Антон включает очередное видео, пообещав остановить его в любой момент, если мне станет слишком тяжело. Но я только делаю вид, что смотрю, а на самом деле погружаюсь в воспоминания. И все случившееся будто становится явью.
Не зная, жив ли Стас после очередной игровой ночи, я с трудом дождалась открытия кабин. И как только двери раздвинулись, бросилась к нему, не обращая внимания ни на кого вокруг.
– Ты жив, ты жив, ты жив… – причитала я, обнимая его.
– Да, но… Ада…
Он медленно отстранился от меня. Его взгляд был прикован к моим рукам, на которых и буквально, и фигурально была кровь других людей.
– Что? – шепотом спрашиваю я, боясь поднять голову.
– Мы остались вдвоем.
Ему не нужно было напоминать мне о правилах игры, которую я знаю вдоль и поперек.
– Я не буду ничего делать, – уверенно сказала я, надеясь, что у меня не случится очередное помутнение рассудка.
– Будешь. Ты должна. Только так можно спастись.
Только спустя время я понимаю, насколько здраво он мыслил в тот момент. Никогда не пойму, что помогло ему не сломаться. Может, призрачная надежда, что мы все же спасемся и продолжим жить с той точки, на которой остановились?
– Пусть они убьют меня, – всерьез заявила я, осмелившись взглянуть ему в глаза.
– Нет!
Резко вскочив на ноги, он оставил меня без опоры. Рухнув на пол его кабины, я осознала, в какое ничтожество превратилась. Вся одежда пропитана кровью, рвотой, потом и слезами. А внутри только ненависть и отвращение к самой себе. Стас наклонился и обнял меня, но его руки были словно невидимы. Я оказалась в коконе, выстроив вокруг себя стены, чтобы только оградиться от происходящего.
– Ада, где нож? – Его голос прозвучал будто из-под воды. – Слышишь меня? Где он?
Он тормошил мое обессиленное тело, но я не реагировала.
Первое свидание, робкое касание руки, его пальцы, запущенные в мои волосы, нежный поцелуй и ласковое объятие. У него практически отсутствовало чувство юмора, зато он всегда был вежлив с моими родителями. Не знаю ни одного другого человека, чья забота и любовь настолько осязаемы. Мы собирались прожить данные нам жизни как нельзя лучше, но вместо этого оказались здесь, где все и закончилось.
Он ненадолго отошел, а когда вернулся, у него в руках блестел нож. Увидев, что он держит перед собой, я отрицательно помотала головой.
– Нет-нет-нет! Зачем ты его принес? Убери! – схватившись за голову, закричала я.
– Ты будешь жить.
