Даже в таком состоянии он изо всех сил старался пошутить и говорить что-то хорошее, но невооруженным глазом было видно, что он, как и я, растерял способность смеяться и радоваться жизни. Он позволил мне довести его до медсестры, которая сразу же увела его в кабинет врача, чтобы проверить реакции организма после приема нового лекарства.
Это странное знакомство стало отправной точкой настоящей дружбы, какая только возможна у пары искалеченных людей, регулярно сомневающихся в своем желании жить. Но мы подпитывались остатками душевного тепла и с радостью делились им друг с другом. Каждый наш разговор дарил ощущение покоя, ведь я знала, что не одинока в своих чувствах. Человек с такой же дырой в сердце, как у меня, – вот кто он.
Прошлое регулярно врывалось в жизнь Ивана, и несколько раз мне доводилось стать свидетельницей ожившего кошмара. Позже, когда флешбэки отступали, он рассказывал, что будто наяву слышал знакомые отчаянные крики, выстрелы и оглушающие взрывы, а его кожа становилась горячей.
– Мне жаль твоих друзей, – сказал однажды Иван.
Я знаю, что никто другой не сказал бы это настолько искренне, как он.
– А мне – твоих.
Мы обменялись печальными взглядами, понимая, что ни одно из существующих лекарств не способно заглушить боль, которую мы испытываем, вспоминая тех, кто погиб на наших глазах.
Именно Иван сказал мне, что желание жить дальше не делает нас бесчувственными. И даже если в глазах других я выгляжу именно так, гораздо важнее, какое ощущение у меня внутри.
– Вы встречались вне стен лечебницы? – интересуется Антон, который до этого хранил молчание.
– Нет. У меня даже нет номера его телефона.
В одну из наших бесед мы договорились, что не будем обмениваться контактами и не станем искать друг друга за пределами стен, которые нас познакомили.
– Таким, как мы, лучше не сближаться, – объяснил Иван, когда я возмутилась из-за того, что нам нельзя дружить после выписки.
– Значит, мы увидимся, только если снова сюда попадем?
– Получается, так, – с грустью в голосе ответил он.
Больше мы эту тему не поднимали.
– Давайте подытожим, – начинает детектив. – Иван первым заговорил с вами, но инициатором вашего знакомства были все-таки вы. Он никогда не спрашивал вас об игре, но вы сами регулярно делились с ним пережитым и искали в нем поддержку.
– Все правильно, – подтверждаю я каждое услышанное слово.
– Если оставаться беспристрастной и забыть о том, как он вам помог в период лечения, есть хоть какие-то сомнения в его искренности?
– Никаких. Я уверена в нем на все двести процентов.
– Хорошо, – заключает он, поджав губы. – Но в нашем списке есть еще один человек, вызывающий некоторые подозрения.
– И кто же это?
Детектив не успевает ответить, потому что в допросную влетает раскрасневшийся и запыхавшийся следователь.
– Мне только что звонили коллеги из соседнего города по поводу найденного в реке тела, – заявляет он, не сводя с меня внимательного взгляда.
– Что? – удивляется Антон. – Какого тела?
– Может, Аделина знает ответ?
Следователь подходит ближе, и теперь внимание всех троих мужчин приковано ко мне. А я понятия не имею, что происходит.
– По-вашему, я кого-то утопила? – спрашиваю я, потому что совсем не удивлена их попыткам уличить меня в чем-то плохом.
– Скажите, вам знаком этот человек?
Он кладет на стол фотографию мужчины.
– Это…
От изумления я ненадолго теряю дар речи.
– Он умер?
Ответом мне становится снимок раздутого тела с едва узнаваемыми чертами лица. Я с сомнением разглядываю доказательство того, что чистильщик мертв.
– Это точно он?
– У специалистов ушло некоторое время на определение его личности, но сейчас ни у кого нет сомнений, что это тот же человек, что и на фотороботе, который вы помогли составить.
– Причина смерти? – уточняет детектив.
– Трудно определить, но у него точно присутствуют резаные раны по всему телу, – отвечает следователь, следя за моей реакцией.
Не выдержав, я смахиваю фотографии со стола.
– Хватит так на меня смотреть! Я его и пальцем не трогала!
– Уверены?
– Когда это случилось? – перебивает нас Антон, за что я ему безмерно благодарна. – Похоже, труп пробыл в воде довольно долгое время.
– Его убили полтора года назад. Тело действительно нашли не сразу, потому что кто-то сильно постарался, чтобы оно не всплывало на поверхность долгое время. К сожалению, его личность связали с нашим делом только сейчас, когда мы повторно разослали фоторобот.
От осознания, что он умер примерно в тот период, когда мы с ним виделись в нашей с родителями старой квартире, я едва не задыхаюсь от ужаса. И конечно, это не остается незамеченным. Детектив протягивает мне бутылку воды.
– Вам плохо? Позвать вашего врача? Она все еще сидит в коридоре.
Я отчетливо помню, как чистильщик вышел из квартиры живым и невредимым. Сразу после этого мне позвонила мама и попросила поискать шаль, которую ей связала бабушка. Не могла же я это выдумать.
– Подождите… – прошу я их дать мне время, пока судорожно пытаюсь привести в порядок разбегающиеся во все стороны мысли.
