Когда в комнату возвращается детектив, я готовлюсь к худшему. Но, устраиваясь за столом, он умудряется ободряюще улыбнуться.
– Не переживайте, Аделина, мы с этим разберемся.
– С чем именно?
– С тем, что оборвалась трансляция. Это ничего не значит. Нам пришло очередное письмо от организаторов. Их условия остаются в силе.
– То есть они все еще хотят…
– Да, их основное требование – чтобы вы стали участницей новой игры. Но мы не собираемся сдаваться.
– Ладно. И что вы собираетесь делать?
Я специально не смотрю в сторону ноутбука, надеясь, что нам не придется смотреть последнее видео.
– Мы просили вас выделить в составленном списке тех, кто пытался с вами сблизиться. А теперь я бы хотел получить имена тех, кто, наоборот, открыто выражал свою ненависть.
– Меня ненавидел весь город, – без преувеличения отвечаю я. – И, может, ненавидит до сих пор.
– Я думал, что после вашего прошлогоднего интервью количество негатива уменьшилось.
– Вы смотрели его?
– Конечно, – кивает он. – И даже читал комментарии под ним.
– Это было не совсем интервью. Скорее, правда, которая рано или поздно должна была всплыть на поверхность.
После переезда в другой город мне стало проще выходить из дома и совершать небольшие прогулки. Иногда страх налетал вместе с порывом сильного ветра, но с каждым днем это происходило все реже, и я надеялась, что однажды этот кошмар и вовсе останется позади.
В одну из таких прогулок ко мне неожиданно подкралась незнакомая темноволосая девушка.
– Аделина, могу я задать вам несколько вопросов об игре?
Не могу передать, каково это: только начать возвращаться к нормальной жизни – и в один момент оказаться снова отброшенной назад.
– Вы кто?
– Журналист. Меня зовут Оксана.
Каждый палец ее протянутой смуглой руки украшало кольцо. Я успела рассмотреть только два: со знаком бесконечности на указательном пальце и в виде золотой кобры с красными глазами на большом. А затем она, так и не дождавшись ответа, спрятала руку в карман серого пальто.
– Вы еще ни разу не говорили с журналистами. Почему? – поинтересовалась она.
– Как вы меня нашли?
Оксана расплылась в плутовской улыбке.
– Было непросто, но я очень хотела с вами увидеться.
– Зря старались – я не собираюсь с вами разговаривать.
– Значит, это правда?
– Что?
– То, что о вас говорят. Что вы эгоистичная, идущая по головам, жестокая убийца невинных людей.
– Вы понятия не имеете, о чем говорите, – злобно процедила я.
– Давайте посмотрим, – кивнула Оксана. – Вот что мне известно. Вы с подругами и парнем отправились за город, чтобы сыграть во вполне безобидную игру. А затем, когда оказалось, что «Мафия» будет не с карточками, а с реальным оружием, испугались за собственную жизнь и начали хладнокровно устранять конкурентов. А психическое расстройство – лишь попытка скрыть неприглядную правду.
– Ничего нового вы не сказали, – фыркнула я.
– Послушайте, Аделина, я бы не приехала сюда, считая вас и других игроков убийцами. Вас оправдали, но кто оправдает остальных? Почему вы не хотите рассказать, что там происходило на самом деле? Разве общественность не имеет права знать, через какие ужасы пришлось пройти всем этим несчастным людям, включая вас?
Она изменилась в лице, а ее голос стал по-настоящему сочувствующим.
– Я не настаиваю. Просто предлагаю такой вариант.
– Вариант? – неуверенно переспросила я.
– Я веду подкаст на своем ютьюб-канале. Моим зрителям – и мне самой – было бы интересно услышать вашу историю. Поймите, мы все нуждаемся в этой правде!
– Мне нужно подумать.
– Конечно.
Она протянула мне визитку и попросила связаться с ней, когда я буду готова.
Готова я оказалась только спустя полгода.
С трудом справившись с желанием убежать, а затем и с волнением перед публикой, которая услышит мой рассказ, я все же приблизилась к микрофону и поздоровалась. Сидящая напротив Оксана подбадривала меня уверенной улыбкой.
До того как прийти туда, я собиралась прочесть заранее написанный текст. Но когда услышала собственный дрожащий голос, поняла, что не смогу читать с листа. И пусть импровизация никогда не была моей сильной стороной, а мысли так и норовили запутаться, я хотела быть искренней. Чтобы каждое слово исходило из самого сердца. Говоря, я представляла себя стоящей на сцене в большом зале, где собрались все родственники погибших на игре. Это усложнило ситуацию и заставило нервничать еще сильнее, но так и должно было быть. Потому что только так я могла оставаться честной с теми, ради кого мы с Оксаной все это и затеяли. Это выступление было не исповедью и не желанием обелить себя или других. Я просто пыталась рассказать, как все происходило на самом деле.
– Двадцать четвертого июля произошла не просто трагедия. В тот день были разрушены десятки жизней. Не только тех, кто погиб, но и тех, кто так и не дождался возвращения своих близких домой, – тихо и неуверенно начала я.
– Аделина, – обратилась ко мне Оксана, – опиши одним словом период после игры.
– Ненависть, – недолго думая, ответила я.
– Тебя окружала ненависть?
