– Не только. Ненависть жила и живет во мне самой. Думаю, все, кто присутствовал на игре, чувствовали то же самое.
– Вы ненавидели тех, кто сделал это с вами?
– Скорее, самих себя.
– За что?
– В первую очередь за то, что оказалась на игре. Я лично понимала, что совершила роковую ошибку, но уже не могла ничего изменить.
– Насколько мне известно, вам всем пришлось действовать против своей воли. Расскажи, как другие реагировали на происходящее? Не пытался ли кто-то сбежать?
– В самом начале игроков было четырнадцать. Когда мы выслушали правила, один мужчина взбунтовался и попытался вырваться из дома. Его застрелили на наших глазах. Я плохо запомнила этот момент, потому что спряталась за спинами друзей и закрыла глаза. А когда открыла, его тело уже лежало на полу. Позже в полиции мне сказали, что он умер гораздо позже, вместе с охранниками.
– То есть это было сделано специально, чтобы вас запугать?
– Видимо, да. Нам наглядно продемонстрировали, что произойдет, если мы попробуем сопротивляться.
– Ада, скажи честно, у вас были хоть какие-то шансы не участвовать в игре?
– Сейчас я думаю, что единственным способом избежать этого кошмара была смерть.
– Ты думала о том, чтобы сдаться?
– Эта мысль пришла позже, когда меня поместили в психиатрическую лечебницу. На игре же я потеряла связь с реальностью, все происходящее казалось мне бредовыми галлюцинациями. Когда после очередной игровой ночи нам сообщали о чьей-то смерти, несколько секунд я всерьез считала, что это всего лишь сон.
– Мы знаем, что из-за диссоциации идентичности у тебя много провалов в памяти. Но может, ты помнишь, как вели себя остальные?
– В самом начале игры я видела, как многие цепляются за надежду выбраться из подвала живыми, но уже после первой игровой ночи все изменилось. Те, кому пришлось стать палачами, погрузились в пучину отвращения к самим себе. А те, кто в любой момент могли стать их жертвами, познали настоящий животный страх перед смертью.
– А ты верила, что можно спастись?
– Нет. Мне казалось, что дорога, по которой я шла до игры, безвозвратно исчезла, а мосты между мной и другими людьми разрушены навсегда.
– Расскажи о моменте, когда ты поняла, что многие из игроков ненавидят себя.
– Таких моментов было несколько. Но самый показательный – это смерть моей подруги.
– Как ее звали?
– Анжелика.
– Можешь рассказать нам, как она умерла?
– Как многие знают, в «Мафии» есть роль Комиссара, который каждую ночь проверяет других игроков. За всю игру ему только один раз удалось найти Мафиози. Это и была Анжелика.
– Правильно мы понимаем, что вы должны были проголосовать против нее?
– Именно это все и сделали. Кроме меня.
– Как она приняла этот удар?
– Я видела, что ей страшно… Но еще… мне показалось, что она испытала облегчение от того, что все вот-вот закончится.
– Ты не… не завидовала ей?
– Думаю, завидовала. Часть меня хотела оказаться на ее месте. Потому что мне не хватало смелости закончить все самой. А в этой ситуации все бы сделали за меня.
– Ты сказала, что не отдала голос против подруги…
В уголках глаз собрались слезы.
– Да. Но это не помогло… Ничто не могло ее спасти, простите.
– Перед кем ты извиняешься?
– Перед ее семьей. Я… я не собиралась просить прощения, потому что это ничего не изменит и никого не вернет. Но мне хочется, чтобы родственники всех погибших знали, что мне искренне жаль.
Мы еще долго говорили о том, как вели себя другие, как каждый из присутствовавших в подвале переживал самый худший день в своей жизни, ставший последним. Я не знала, что они чувствовали, но старалась пересказать все, что видела собственными глазами. Мне пришлось описать крики, которые раздавались после каждой игровой ночи. И щеки, которые, не успев обсохнуть от слез, снова становились мокрыми.
– Аделина, спасибо тебе за то, что поведала нам эту ужасающую, но такую важную для многих историю. В конце нашей беседы я бы хотела спросить, как ты справляешься с той агрессией, которая вылилась на тебя после игры. Каково быть единственной выжившей?
Я не хотела отвечать на этот вопрос. Потому что считала это перетягиванием одеяла на себя. Весь подкаст мы посвятили людям, которые уже никогда не смогут рассказать свою историю. И именно на этой ноте следовало закончить эфир. Но у Оксаны были другие планы.
– Если кому-то интересен ответ, то он может найти его в самом себе. Достаточно лишь представить, что на моем месте оказались вы или ваш близкий. Думаю, не так уж и сложно понять, что чувствует тот, кого отказываются считать человеком.
