Я произношу его имя шепотом, только сейчас осознав, что он может нас слышать.
– Его же нет за этим стеклом?
Следователь смотрит на меня как на сумасшедшую.
– При чем здесь Антон?
– Его точно нет за стеклом? – переспрашиваю я.
– Нет, Аделина, там вообще никого нет. Я лично закрыл ту комнату на ключ.
– Ладно.
Выдохнув, я расслабляюсь.
– Вы собираетесь объясниться или как?
– А вы сами не понимаете?
– Нет. Я не понимаю, почему вы только что обвинили моего помощника в одном из самых жестоких преступлений последнего десятилетия.
– Вы вели запись трансляции?
– Разумеется. А что?
– Помните, как в самом конце ведущий игры машет на прощание?
– Кажется, да.
– У него на ладони родинка. Точно такая же, как у Антона.
В комнате воцаряется молчание.
– Можете сами проверить, – добавляю я, надеясь, что была достаточно убедительной.
– Просто хочу вам напомнить, что Антон все это время был здесь.
– Я в курсе.
– Это ничего не значит. У многих людей есть родинка в этом месте.
– Не спорю. Но если подумать…
– Аделина, – перебивает он меня, – заканчивайте. При всем уважении, у нас нет времени на эту чушь.
– Чушь?..
Я готова расплакаться от бессилия, потому что чувствую себя глупой искалеченной дурой, которая решила, будто на что-то способна.
– Вы пережили трагедию. И сейчас я вижу, что этот допрос не пошел вам на пользу. От лица всей полиции приношу вам свои извинения. Надеюсь, ваш врач поможет вам справиться с этим.
– Да пошли вы! Не нужны мне ваши извинения!
Вскочив из-за стола, я собираюсь выбежать в коридор, но меня останавливает внезапно распахнувшаяся дверь.
– Простите, что прерываю, но нам только что пришло письмо с адресом, – сообщает детектив.
– Адрес, куда мы должны доставить Аделину? – уточняет следователь.
– Да.
– Нам нужно срочно подготовить двойника. Идем.
Когда они уходят, я опускаюсь на колени и плачу до тех пор, пока в дверях не появляется Антон.
– Ада, что с тобой?
Он пытается меня поднять, но я вырываюсь, не позволяя ему дотронуться до себя.
– Уйди! – кричу я. – Отпусти!
– Мне позвать Еву? – тихо спрашивает он, оставив меня в покое.
– Не надо никого звать.
– Ладно. Как скажешь.
Поднявшись на ноги, я подхожу к двери, готовая уйти, но решаю все же рискнуть и задать ему мучающий меня вопрос:
– Понравилось?
– Что?
Либо он и впрямь ни при чем, либо отлично притворяется, но растерянность в его глазах кажется искренней.
– То, что здесь происходило. Как ты там сказал? Этот человек никогда бы не отказал себе в удовольствии напитаться моей болью, не сдерживая злость. Вот я и спрашиваю: достаточно ли было страданий? Все ли тебе понравилось?
Антон кажется ошарашенным моим предположением.
– Ты думаешь, что я… причастен к игре? Но… как? Я же все это время был здесь, с тобой…
– Ты настоял на том, чтобы я здесь оказалась.
– Да, потому что думал, что ты сможешь нам помочь.
– Я тебе не верю.
– Ты с кем-то говорила об этом?
Когда он подходит ближе, я хватаюсь за дверную ручку. Странно улыбнувшись, он все же делает два шага назад.
– Что, боишься меня?
– Нет.
– Я бы удивился, если бы ты ответила по-другому.
Одобрительно кивнув, он опускается на стул.
– Почему? – спрашиваю я, продолжая держаться за ручку.
– Разве может человек, убивший столько людей, кого-то бояться?
– Я не… Что ты собираешься делать дальше?
Следует выбежать в коридор и позвать на помощь, но какой в этом смысл, если мне никто не поверит?
– Я? Даже не знаю.
Притворная задумчивость в его взгляде граничит с безумием.
– Попробую убедить следователя вновь открыть дело. Видео станут отличным доказательством твоей вины. Ни один присяжный не оправдает тебя после такого. Особенно после хладнокровного убийства Софии.
– Зачем? Что я тебе сделала?
– Давай, Ада, присядь, – кивает он в сторону стула. – Не бойся.
Борясь с желанием убежать, я вдруг понимаю, что это и есть мой шанс покончить со случившимся на игре. Даже если он не оставит меня в живых, по крайней мере, я умру, зная правду.
– Ну же, садись, – повторяет Антон, и в этот раз я решаю сделать как он просит. – Молодец… Знаешь, Ада, а ведь только я знаю, какой смелой ты можешь быть. Никогда не видел никого, кто бы так яростно сражался за собственную жизнь.
– Я не сражалась, – уверенно заявляю я, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза.
– Боюсь, что это не так. Нет никакой второй личности. Есть только ты, Ада. И именно ты убила всех этих людей.
– Неправда, – настаиваю я.
– Я наблюдал за игрой с самого начала и все видел. Ты же врач и прекрасно знаешь, как проявляется эта болезнь. Тебе не составило труда притвориться сумасшедшей. – Договорив, он тут же поднимает руки. – Но я вовсе не осуждаю! Наоборот, восхищаюсь!
– Ты так на нее похож…
Только сейчас я замечаю его невероятное сходство с Софией. Те же серые глаза, похожие на сталь, и та же змеиная ухмылка.
– Было бы странно, не будь я похож на родную сестру.
Из-за его слов внутри у меня все замирает. Усмехнувшись, он достает из нагрудного кармана их общее фото и кладет его на стол.
– Да, Ада, ты убила мою сестру – единственного человека, которого я любил.
