– У меня была роль Доктора, и я несколько раз спасла тебя от Мафиози. Ты написал что-то вроде «Док, в самое сердце», а когда партия закончилась, ты подарил мне подарок. Кажется, хрустальную розу. Ты еще написал, что она подходит к моей фотографии. Поблагодарив, я рассказала, что учусь на последнем курсе и скоро стану реальным врачом. Ты ответил, что не сомневаешься в том, что я спасу много жизней. С тех пор мы часто играли вместе, а потом ты добавил меня в чат с другими игроками.
– Ты помнишь!
Ошарашенный, он протягивает мне руку, будто желая убедиться, что я настоящая. Запретив себе дергаться, я позволяю ему дотронуться до моих волос.
– Конечно, я тебя помню. Мы ведь были друзьями по игре и переписке.
Он резко убирает руку.
– Друзьями? Я не хотел быть твоим другом. Мне нужно было нечто большее.
– Я не знала. Ты ничего не говорил о… о своих чувствах.
– Это в прошлом. Сейчас я чувствую одну лишь ненависть.
– Поэтому ты убил чистильщика? За то, что он не защитил Софию?
– Да. Он соврал тебе, сказав, что должен был убрать ее в конце игры. Его работа заключалась как раз таки в том, чтобы обеспечить ее безопасность. И он с ней не справился.
– Тогда почему ты не убил его сразу?
– Он убил всех охранников – думаешь, я бы смог? А позже стало ясно, что он мне еще пригодится.
– Для того, чтобы отправить его ко мне?
– Он должен был рассказать тебе о готовящейся игре, чтобы у тебя не возникло сомнений, когда придет время. И, разумеется, я не мог не добавить тебе причин для ненависти к себе. Хотел, чтобы ты считала, будто напрасно убила Софию.
– А почему ты не убил меня?
– О, Ада… Ты просто не видела себя со стороны. – По его лицу заметно, как приятны ему воспоминания о том дне. – Было бы слишком великодушно убить настолько раздавленного и несчастного человека. Гораздо интереснее наблюдать за тем, как ты ползешь по покрытому рвотой и кровью холодному полу. И за тем, как хватаешься за остатки своей изуродованной жизни. Больше всего на свете мне хотелось увидеть твои страдания. Каждая плохая новость о тебе грела мне сердце… Сказать честно, я и подумать не мог, что ты так долго протянешь. Пережить смерть друзей, психушку, тюрьму, суд, травлю, переезд, отсутствие нормальной работы… Поверить не могу, что ты до сих пор дышишь.
– Поэтому я здесь? Тебя разозлило, что я справляюсь с тем, что вы со мной сделали?
– Посмотрим, как ты справишься теперь, после просмотра видео. И после того, как на тебя снова заведут дело. Жду не дождусь очередного слушания, где тебе предъявят обвинение. Ох, ну и шумиха поднимется! Лучше твоим мамочке и папочке свалить из страны, пока не поздно.
– Ты мог обнародовать эти видео гораздо раньше.
– Так было бы неинтересно. Ты не в силах оценить, какое наслаждение следить за твоими попытками всплыть на поверхность, зная, что в конечном счете я все равно тебя потоплю.
– Нет никакой новой игры, так ведь?
– Только сейчас поняла?
Многозначительно улыбнувшись, он отодвигает в сторону ноутбук.
– И что это было, если не трансляция?
– Тестовое видео, которое мы с Софи сняли незадолго до игры. Хотели убедиться, что камеры все заснимут.
– Собирались потом пересматривать? – уточняю я чересчур язвительным тоном.
– Заткнись, Ада. И не делай вид, будто понимаешь, о чем говоришь.
– Я понимаю. А вот ты – вряд ли.
– Поясни, – грубо требует он.
– Твои родители поместили в лечебницу Софию, хотя у них под боком рос настоящий психопат. Из вас двоих именно тебя следовало поместить в изолятор. Причем на пожизненный срок.
– Если не хочешь, чтобы я пристрелил тебя, лучше замолчи, – предупреждает Антон.
– Ты не выстрелишь, – уверенно заявляю я.
– Неужели?
– Ты хочешь наблюдать за моими мучениями. А для этого я нужна тебе живой.
– Возможно, но, к сожалению, теперь ты знаешь слишком много. Вряд ли ты выйдешь отсюда на своих ногах… Как ты, кстати, догадалась?
– Как догадалась?
– Да. Что меня выдало?
– Родинка на твоей ладони. Я заметила ее у ведущего новой игры. А еще выдало все, что ты говорил о человеке, который заманил меня на игру. Ты описывал самого себя.
– Разве? – с сомнением спрашивает он.
– Да. Ты ведь сам сказал, что этот человек должен проявлять сильный интерес к тому, что со мной произошло. Из вас троих только ты старался со мной сблизиться. И именно тебе я доверила свои переживания. Не понимаю, почему ты не нашел меня раньше.
Антон издает саркастический смешок.
– Думаешь, я не пытался? Это было практически невозможно. Ты только и делала, что избегала людей. К тебе было невозможно подступиться… И все же эта тварь Бэль как-то смогла с тобой подружиться.
– Поэтому ты хотел, чтобы я ее подозревала?
– Хотел, чтобы ты подозревала абсолютно всех, включая мать и отца. Я надеялся, что, выйдя после этого допроса, ты станешь еще большим параноиком, чем была до сегодняшнего дня.
– Но как ты оказался в полиции?
– Это не так трудно, когда твои родители полжизни проработали на правительство.
Неожиданно он встает на ноги и достает оружие.
– Впрочем, довольно разговоров. Пора с тобой заканчивать.
