Кэтрин вытерла слезы, отложила шаль и забралась в постель. Сколько раз она уже вспоминала тот разговор и все время задавалась вопросом, почему так легко согласилась на эту авантюру. И тут же отвечала себе: господи, конечно же, из-за Фрэнка. Да предложи он ей спрыгнуть с церковной колокольни в карнавальном костюме, она бы согласилась! Даже и без предложения помочь ей поступить в Академию. Знал ли Бартоломью о ее привязанности к его кузену и использовал эту любовь, чтобы добиться своей цели? Этот вопрос Кэти никогда бы не решилась ему задать, насколько бы сильно ни злилась на Фолбрайта. Скорее всего, знал, ведь она почти не отводила от Фрэнка сияющих глаз, а Барти привык к таким взглядам других девушек и прекрасно знал, что они означают.
Как бы там ни было, она согласилась без особых уговоров. И они втроем проделали все именно так, как собирались. Кэтрин прибежала в лабораторию отца, маленькую комнатку в задней части дома, и с испуганным видом сообщила Чарли, что их гость расшибся прямо на крыльце Хаддонов. Следом за ней вбежал Бартоломью с сообщением, что помог другу добраться до дивана в гостиной. Чарли велел Кэтрин достать из погреба немного льда и без колебаний устремился на помощь больному, как велел ему долг. Бедный, бедный Чарли! Как вероломно обошлась с ним дочь человека, которого он безмерно уважал и с которым мечтал породниться в будущем, если бы только Кэти ответила ему взаимностью!
Они правильно рассчитали время – Баттенхейм как раз собирался переливать лекарство в бутылочку из темного стекла.
– Доставай нужные порошки, скорее, – торопил ее Бартоломью, и Кэтрин заметалась между полочками. – И не забудь про лед!
– Перемешай все как следует! – Уже через две минуты лекарство миссис Фолбрайт приобрело неожиданные для старушки качества, и Кэтрин открыла дверцу в маленький погреб, где доктор Хаддон держал лед и некоторые ингредиенты, которым требовался постоянный холод.
Когда она выбралась из погреба с маленькой мисочкой, наполненной льдом, ей показалось, что Бартоломью высыпал в лекарство еще что-то и тут же принялся ожесточенно мешать.
– Что ты делаешь? – испуганно воскликнула Кэтрин. – Что ты туда добавил?
– Я и не думал ничего добавлять! – решительно отказался Барти. – Тут на столе осталось немного порошка, ты его просыпала, и я решил скрыть следы, только и всего!
– Идем же! – Кэтрин легко поверила ему, ведь Бартоломью ничего не понимал в лекарствах, зачем ему добавлять что-то по своему усмотрению? Всем известно, насколько это может быть опасным!
И много дней спустя она задавала себе этот вопрос. Что сделал Барти и не это ли его вмешательство свело в могилу миссис Фолбрайт? Кэти знала, что самые опасные препараты ее отец держал в запертом железном шкафу, но даже самое обычное средство может навредить, если его неправильно использовать. Похоже, ответ на этот вопрос она так никогда и не узнает, а расплачиваться за само его возникновение придется ей, ее семье и Чарли Баттенхейму.
Как бы ни была жестока шутка, затеянная Бартоломью, действительность оказалась куда более жестока к его бабушке. Старушка уже через полчаса после приема лекарства почувствовала недомогание, но не сочла нужным вернуть доктора Хаддона. Вечером она немного увеличила порцию лекарства, а ночью боли в груди и животе стали едва выносимыми, однако за доктором миссис Фолбрайт послала только утром, когда почувствовала, что стоит на краю могилы.
Доктор Хаддон никак не мог предположить такой реакции на средство, которым пользовал свою пациентку уже несколько лет, но не был особенно удивлен приступом. Внезапное обострение сердечной болезни – в ее возрасте и с ее характером этого следовало ожидать, рано или поздно.
– Пожалуй, надо увеличить порцию лекарства, и через несколько часов боль пройдет, – заключил он и откупорил пробку. Странный запах немедленно привлек его внимание, и доктор Хаддон недоверчиво уставился на бутылочку.
– Похоже, мой ученик что-то перепутал, – пробормотал он и снова заткнул горлышко пробкой. – Я немедленно отправлюсь домой и сам изготовлю новую порцию лекарства.
К несчастью, эти слова слышала горничная миссис Фолбрайт, а это все равно как если бы доктор Хаддон произнес их с церковной кафедры перед всем Стоунфоллом.
Когда доктор вернулся с новым лекарством, у него уже было на одну пациентку меньше. Убитый горем внук покойной немедленно занялся организацией похорон, и доктор Хаддон, засвидетельствовавший смерть старушки, вернулся к себе домой, чтобы спросить у Чарли Баттенхейма, почему изготовленное им лекарство имеет такой странный запах.
Доктор Хаддон так спешил спасти миссис Фолбрайт, что оставил после себя беспорядок в лаборатории. Возвратившийся от больного фермера Чарли был озадачен, но навел порядок, вымыл все склянки, а заодно и ту, в которой находилось злосчастное лекарство. Точно определить, стало ли причиной смерти отравление некачественным средством, или же миссис Фолбрайт подвело больное сердце, оказалось невозможно.
