Бет снова защищала Дика Харта, и находящаяся тут же Кэтрин подумала: «Неужели Бетси в самом деле влюблена в Дика? Как Бет вчера грубо держалась с Джоном Хартом! Как будто старший брат виновен в том, что младший не желает забыть свою погибшую невесту! Несчастливая любовь сделает ее еще более желчной и язвительной, и тетушка Мэриан в конце концов уволит ее!»
Дела в «Охотниках и свинье» шли не лучшим образом, как и следовало ожидать после случая насильственной смерти, и миссис Лофтли подумывала о том, чтоб отказаться от услуг Бет Вортекс. Принять решение ей мешала жалость к девушке, которая останется почти без средств, и робкая надежда на то, что с началом весенних поездок в Бат путешественники все же будут останавливаться в их гостинице, как и прежде. Об «Охотниках и свинье» теперь знала вся Англия – лондонские журналисты, хоть и убрались восвояси, не забыли узнать историю гостиницы дядюшки Томаса, и в их статьях романтическое прошлое старого здания переплеталось с ужасным настоящим.
Самой Кэти тоже пришлось пережить несколько дней мучительного ожидания писем от родителей. Миссис Хаддон не должна была оставить без внимания трагедию в «Охотниках и свинье», и Кэтрин боялась, что мать решительно потребует ее возвращения в Стоунфолл.
К счастью или несчастью, этого не произошло. Миссис Хаддон собиралась погостить несколько недель у Маргарет, ожидавшей появления второго ребенка, а доктор Хаддон в своем письме к дочери ограничился предостережениями – не ходить вечерами одной по улицам, крепко запирать на ночь дверь и тщательно следить за тем, как ведут себя постояльцы гостиницы. И выражал надежду, что Кэтрин на самом деле нужна своим дядюшке и тетушке в эти дни печали.
Мистер Лофтли и сам принял необходимые меры, невзирая на лишние траты. Все двери в «Охотниках и свинье» были заменены на новые, крепкие, с надежными замками, по ночам в холле дежурил кто-нибудь из лакеев, время от времени обходя коридоры, гостиные и кухню и проверяя, заперты ли окна.
Время шло, зима медленно, тревожно отступала, но приближение весны не несло с собой привычного радостного возбуждения, предвкушения волшебных открытий и будущего тягучего, томного лета.
Кэтрин особенно явственно ощущала, что не ждет в этом году появления робких первоцветов, липких скрученных листочков и всех тех мелочей, так свойственных природе и так жадно просящихся в ее альбом. Она почти не рисовала, накрытый тканью неоконченный портрет Дженни Морвейн был повернут к стене, Кэти боялась даже взглянуть на него. Хотя не раз давала себе слово закончить портрет и подарить мистеру и миссис Морвейн.
– Ты измучилась за эту зиму, как и все мы. – Миссис Дримлейн впервые за долгое время вышла на крыльцо гостиницы и вдыхала холодный еще, пахнущий свежей землей и влагой воздух.
Кэтрин стояла рядом, послушно раскланиваясь с людьми, проходящими мимо по Мэйн-стрит. Многие теперь были ей известны, и даже братья Уорренби проехали мимо на своих высокомерных лошадях, как это было в первый день ее пребывания в Кромберри. На этот раз оба брата кивнули, адресуя это небрежное приветствие обеим дамам, но миссис Дримлейн будто бы не заметила этой любезности без уважения, а Кэти слегка наклонила голову, невольно передразнивая их. О чем ни тот, ни другой, конечно, ни за что бы не догадались.
– Мне так жаль их всех, – продолжила она прерванный разговор. – И миссис Грин, и Морвейнов, и жителей города, боящихся за своих дочек больше, чем прежде. Они перестали быть открытыми и добрыми, подозрения и страх губят их, как вы и говорили тогда, после гибели Дженни…
– В таких маленьких городках, как Кромберри, редко случаются по-настоящему важные события, способные изменить историю города и его обитателей. Но если уж они происходят, перемены порой бывают ошеломительными. И редко, очень редко это чудесные перемены… – Миссис Дримлейн прищурилась на солнце, оглядывая улицу.
Мисс Фриддел неспешно вышагивала куда-то по своим приходским делам и тщательно делала вид, что не замечает идущего ей навстречу Стиви Морвейна, разносящего почту. Если б Морвейны занимались чем-то другим, они со своим горем и позором куда меньше раздражали бы горожан, но не пользоваться услугами почты жители Кромберри не могли. А потому постоянно должны были вспоминать о несчастной Дженни Морвейн и о своем отношении к ее греховной жизни и мучительной смерти.
Вслед за братьями Уорренби проехала карета миссис Райдинг, в которой сидела она сама и две ее дочери. Хорошенькие девушки брезгливо наморщили одинаковые носики, стараясь не глядеть на грязь на мостовой, а их матушка отвернулась, завидев вывеску с охотниками и свиньей.
– Смотрите, это Бет спешит к нам так, как будто за ней гонится экономка из богадельни! – Кэтрин указала рукой в ту сторону, откуда к ним приближалась мисс Вортекс – черные пряди выбились из-под дешевой шляпки, выцветшая пелерина сбилась набок. – Должно быть, у нее для нас какое-то известие, ведь сегодня она не должна была приходить.
