— Пройдем на берег, — сказал он Майклу.
— Ох, Патрик, какого черта? Все, что ты говоришь мне, можешь смело сказать и при ней. Я все равно ей все расскажу.
— Это только для того, чтобы защитить ее.
— Ладно, тогда не говори, — согласилась я.
— В Чикаго, — сказал Патрик.
— Никогда о таком не слышала, — призналась я.
— Это в центре Америки. Там много работы и меньше англичан, чем в Нью-Йорке и Бостоне.
— Чикаго, — произнес Майкл, а потом повторил, стараясь запомнить странное название: — Чикаго.
Майкл протянул Патрику руку, и тот пожал ее. Второй рукой Майкл взял его за плечо.
— Да хранит тебя Господь, Патрик. Счастливого пути, — сказал Майкл и обнял брата.
Патрик стоял, опустив руки, но потом все же поднял их, быстро обнял Майкла и отступил.
— Я вернусь, — сказал он. — Я знаю, где тебя найти, — на твоей красивой уютной ферме, где поля встречают рассвет.
— К твоему приезду у меня будет еще и кузница, — пообещал Майкл.
— Обязательно, — сказал Патрик.
Я услышала за воротами замка шаги.
— Это за мной, — пояснил Патрик. — Оставайтесь здесь, пока мы не уйдем.
Я протянула ему руку, но он не взял ее. Вместо этого Патрик поцеловал меня в щеку, и я заметила, что такой его жест очень понравился Майклу.
— Наконец-то она стала тебе сестрой, — сказал он.
— Сестра, — повторил Патрик.
Он вынул из кармана небольшой пакетик и вручил его мне.
— Это семена картофеля из Арана. Болезнь никогда не доходила то тех мест — они здоровые.
— Семена? Но ведь у картошки нет семян, — удивилась я.
— Есть. У ранних сортов есть семена. Продержишь их всю зиму, а весной высадишь.
Уже в дверях Патрик обернулся и бросил брату небольшой мешочек. Майкл поймал его одной рукой.
— Что здесь? — спросил он, но Патрик уже скрылся.
Майкл развязал мешочек и высыпал мне на ладонь три золотых соверена.
— Но ведь Патрику потребуются деньги в дороге… Я догоню его. Мы не можем принять это… — торопливо заговорил он.
— Можем и будем ему очень благодарны, — сказала я. — А теперь садись и дай людям спокойно уехать. Уже слишком поздно отправляться в обратный путь. Этой ночью мы будем спать в замке Грейс О’Малли.
Я проснулась еще затемно. Майкла рядом не было.
— Майкл, — позвала я. — Майкл!
Я нашла его у воды. Он стоял и смотрел на противоположный берег озера.
— Тс-с-с-с, — прошептал он. — Смотри.
К озеру на водопой пришел табун коннемарских пони. Над кобылами и жеребятами возвышался жеребец. Высоко подняв голову, он принюхивался к запахам, которые приносил ветер. Светлое пятно в лунном свете.
Майкл повернулся ко мне:
— Я буду скучать по Патрику. Раньше, даже не видя его, я все равно знал, что он где-то неподалеку — обрабатывает поля, готовит еду, рассуждает о революции. И не важно, где именно. А когда он наконец появлялся, мы говорили о нашем отце-волынщике, о моем деде Мерте Море, о моей маме. Он единственный, кто еще знал их. Увижу ли я его еще когда-нибудь?
— Он обещал вернуться, Майкл. Ты сам это слышал.
Майкл указал на жеребца пони:
— Думаешь, если этого коня выпустить на американские просторы, он когда-то вернется? Он просто ускачет, и кто станет его в этом винить? Некоторые жаждут свободы больше всего на свете, даже больше, чем… — Майкл умолк и снова принялся следить за лошадьми у воды.
Я взяла его руку.
— Этот жеребец и его табун сейчас, когда уже месяц как есть летняя трава, выглядят упитанными и лоснящимися. Но зимой от них останутся кожа да кости — в отличие от Чемпионки в ее уютной конюшне с обмазанными глиной стенами, хотя рядом с ней всегда есть большой глупый человек, приносящий ей сено и ухаживающий за ней, — сказала я.
— Однако она может предпочесть этого грубого человека племенному жеребцу мистера Грегори.
— Что-то я не слыхала, чтобы Чемпионка жаловалась, — фыркнула я.
Заставив Майкла наклониться, я поцеловала его, и мы пошли к замку. Мы занимались любовью там, где когда-то возлежала Грейс О’Малли, и я чувствовала себя королевой морских разбойников — дикой, неудержимой. Мы выжили.
— Поставь свою свечку вот сюда, Пэдди, на край колодца, чтобы Святой Энда мог видеть ее, — сказала я. — Он будет поддерживать ее пламя в знак защиты и покровительства.
Сотни и сотни людей из всех таунлендов заполнили окруженную деревьями поляну вокруг источника Святого Энды,
Воскресенье Святого Гарлика, или воскресенье
