Другого выбора у меня не было. Или я слушаю Владислава, или хрупкая надежда на то, что все будет хорошо, исчезает. Безопасник рискует жизнью, выкручивая схемы под носом у влиятельного заказчика. Он не станет слишком долго уговаривать меня помочь. Если упрусь рогом и начну играть в «верю – не верю, буду – не буду», просто плюнет на все и выполнит требование бывшего наследника. Кто мы ему все? Гена, Барон, я, Нелидов? Никто. Когда вопрос встанет ребром, я пойму Владислава, если выберет собственную жизнь. Но сдавалось мне, я еще плохо знала бывших военных.
Преданность для них – не пустой звук. Гена костьми за Барона был готов лечь и плевать, что изначально его подослали, как крота, чтобы вынюхивал и стучал. Владислав недалеко от него ушел. Пока я поправляла прическу и одергивала одежду, он перебрался из кровати в кресло и медленно рассказывал мне, что решил, и что будет делать дальше. От некоторых признаний дыхание перехватывало.
– Наташа, войну любят только те, кто никогда на ней не был. Они извлекают из неё выгоду, делают на ней деньги и людей считают колонками в графе «потери». Остальных война медленно сводит с ума. Победа любой ценой, все средства хороши, человек человеку волк и другие искаженные истины. Я не верил, что Барановский оставит тебя в живых, я не верил, когда Гена с жаром доказывал, что он хочет мира. Тишины. Семейного счастья с тобой. Это слишком похоже на бред. А потом я привез тебя в особняк и тоже самое услышал от Нелидова.
Владислав задумчиво облизывал сухие губы и смотрел в пустоту. Глаза лихорадочно блестели, но руки он тер, как бесконечно уставший человек.
– Сначала я взбесился, что появилось новое яблоко раздора, – продолжил он, – думал, ничего не выйдет, но потом понял, что наш с Геной план нужно немного переиграть в деталях, но сохранить в главном. Ты исчезнешь вместе с Барановским. Он уже на это согласился, осталось уговорить Нелидова. Уговорить, а не выкрасть тебя тайно, как я хотел с самого начала. Почему передумал? На тебя посмотрел. Ты пытаешься спасти всех. Осталась с отцом и тут же бросилась звонить мужу. Ты не делишь их, не ищешь выгоды. И они впервые за десять лет чье-то благо ставят выше своих интересов. Я, конечно, старый циник, но я поверил, что получится. Нужно только сделать все аккуратно. Ты слушаешь?
– Да, – кивнула я.
– Хорошо, – Владислав сжал пальцами переносицу и поморщился, отчего его некрасивое лицо стало похожим на разбитую вдребезги деревянную маску. – Я позову Хирурга, и он сделает укол. Есть препарат, серьезно замедляющий дыхание и сердцебиение. Ты крепко заснешь, а со стороны будет казаться, что ты умерла. Даже тело немного остынет. Я предъявлю заказчику «труп», получу свои деньги, а тебя верну отцу якобы для похорон. В гроб положат куклу. Муляж, созданный киношниками. Ты, живая и невредимая, посидишь в закрытой комнате. И, как только Барановский получит новое сердце, исчезнешь вместе с ним в одной из стран Южной Америки.
Мне нравился план, я даже улыбнулась, перебирая складки покрывала, но действие укола пугало.
– А если я не проснусь после препарата?
– Есть такая опасность, – не стал врать безопасник, – потому я и вцепился в идею Владлена устроить тебе полное обследование. Анализы ты уже сдала, и на сегодня запланирована поездка в клинику на УЗИ, МРТ и другие исследования. Я должен быть уверен, что твое сердце выдержит, иначе я за это не возьмусь.
– У меня со здоровьем все в порядке, – уверенно сказала я.
– Да, конечно, восемнадцать лет, почти чистая медицинская карта, но есть один нюанс. Ты ведь спала с Барановским?
Я вспыхнула от стыда и уши покраснели.
– Да.
– Предохранялись?
В горле пересохло, язык к небу прилип. Я понимала, к чему Владислав вел разговор, но ответила все равно с трудом:
– Нет. Нужен тест на беременность?
– Барановский, насколько я знаю, в европейских клиниках от бесплодия не лечился. Да, нужен. Но не тест, а анализ на гормон, который ты уже сдала. Делается он за пару часов, я позвоню Владлену и узнаю результат. Подожди пока.
Умел Владислав держать в напряжении, не давая передышки. Я помнила разговор с Бароном и обещание ни в коем случае не делать аборт. Если беременность есть, то препарат мне колоть нельзя. Черт! Неужели из-за этого ничего не получится?
– Владлен Николаевич, приветствую еще раз, Владислав беспокоит. Готовы анализы нашей пациентки? Да нет, никакой спешки, просто я увидел меню на кухне. В ближайшие дни все жареное и жирное, вдруг ей такое нельзя? Ага, забочусь. По долгу службы в полглаза приглядываю.
