– Нет, – цокнул языком безопасник, – Владлен мне разве что выпить предложит. Для храбрости. Я должен признаться твоему отцу, что предал его. Отправил единственную и долгожданную дочь на смерть. Но, как он любит говорить, за свои грехи нужно отвечать.
Владислав смотрел на рисунок деревянных завитков и скрипел зубами. Я сомневалась, что боялся. Скорее вспоминал Катерину, Маркиза, Графа и всех, о ком я так и не узнаю. Нелидов не прощал предательство. Все, что сделал Владислав после того, как назвал Барону моё имя, его не спасет. Едва ли отец вообще поверит, что безопасник сейчас хочет помочь. Я видела, в каком состоянии он был перед тем, как заснуть. Под руку лучше не лезть. Но времени нет. На такой сложный план со сгоревшим автомобилем его нет тем более. Или быстро все делать, или не стоит начинать.
– Я с тобой пойду, – шагнула я к двери.
– Ты и меня спасти решила? – улыбнулся безопасник. Так тепло и трогательно, что у меня глаза защипало. – Отважная девочка. Чистая и невинная, прав отец. Нет, постой здесь. Я оставлю дверь открытой, ты все услышишь. А если буря пройдет мимо, то сможешь зайти. Сейчас не нужно.
Владислав переложил папку в другую руку и открыл дверь:
– Георгий Владимирович, можно?
– Входи.
Я пожалела, что не могу выпить хотя бы валерьянки. Очень хотелось, чтобы у безопасника все получилось. Рассказывал он тихо, но четко, коротко и по существу. Буквально то же самое, что и мне. Я вдруг поняла, зачем оставил меня подслушивать. Хотел показать, насколько был честен. Доверие пытался заслужить, даже не смотря на моё согласие помогать.
Отец молчал. Так долго, что мне показалось, Владислав говорил с пустотой. Зашуршали листы из черной папки, в ход пошли имена и цифры. Заказчика звали Старцев Иван Николаевич. Мне его имя ни о чем не говорило. Из рассказа я поняла только то, что он претендовал на долю отца в их совместном бизнесе. Даже не на все наследство, а на его часть. Сколько стоила моя жизнь? Сорок процентов акций? Пусть это миллионы и миллиарды, но лично я на убийство бы ради них не пошла. Что они дадут? Один богатый человек станет еще богаче? А потом акции в цене упадут, он обанкротится и все пойдет прахом. Все материальное в принципе пойдет прахом, золото на тот свет не унесешь. Но я, наверное, в свои глупые восемнадцать действительно не все понимала.
Владислав дошел до выстрела у больницы, их с Геной плана и нашего с Андреем согласия. Все еще говорил один, отец никак на него не реагировал. Я заглянула в щель. Нелидов стоял у стола, сложив на груди руки. Монументальный, как скала, и такой же неподвижный. Как же тяжело было ждать! Я понимала, что если ворвусь в кабинет и начну что-то доказывать, то сделаю хуже. Владислав знал отца гораздо дольше, чем я. Он «серый кардинал», в конце концов! Должен понимать, что нужно говорить и как.
– Водителя я на дачу отправлю отсидеться, – рассказывал безопасник. – Там рядом свалка списанных кораблей. Речные буксиры. Бомжей и мародеров от них сторож отгоняет. Вот вместо него я Сергея и посажу.
– А Наталью рядом? – глухо спросил Нелидов.
Впервые вообще что-то произнес. Я вжалась в стену и закрыла рот рукой. Господи, пошли отцу выдержку и благоразумие! Все придумано уже, все согласны, не нужно ничего ломать!
– Наталью я сюда верну, – ответил безопасник. – В подвале комнату оборудуем, чтобы самые жаркие дни пересидела, потом можно будет вывезти вместе с Барановским за границу.
– Она станет пленницей в доме собственного отца, а потом помашет ручкой: «До свидания, папа, надеюсь, через десять лет увидимся?» Это ты мне предлагаешь?
– Я предлагаю не рисковать её жизнью больше, чем это требуется…
– Тебе Барановский заплатил?
– Нет.
– А в чем тогда дело? Почему я должен отказаться от своего ребенка?
Владислав низко опустил голову, а потом обернулся к двери.
– Наталья, зайди, пожалуйста.
У меня чуть ноги от слабости не подогнулись. Отец зациклился на Бароне, ничего не изменилось. Но хотя бы Владиславу жизнь сохранил и даже план с ним обсуждал. Надеюсь, это не отложенное наказание? Пока безопасник нужен – он жив, а потом яма в лесу, черный мешок и комья земли градом на голову?
Воздух в кабинете казался наэлектризованным и пах озоном, как после грозы. Я не сразу поняла, что это парфюм отца. Только когда встала от него на расстоянии вытянутой руки. Антикварный стол не давал подойти ближе, да я и не хотела. Боялась.
– Ты в курсе всего этого? – спросил Нелидов, рисуя в воздухе круг. – И как тебе перспектива в подвале посидеть? Все готова выдержать, лишь бы потом к Барановскому сбежать? Я думал, мы все обсудили и договорились.
– Я беременна, – невнятно пробормотала я, а потом вздохнула глубоко и повторила громче: – Папа, я беременна от Андрея. Он мой законный супруг, дети бы все равно когда-нибудь были.
Я захлебнулась, не договорив. В глазах отца сверкнула молния. Он сжал кулак и с грохотом ударил крышку стола.
– Барановский в своем уме? Какие ему дети?!
За плечом тень выросла, Владислав шагнул ко мне. Я стояла, опустив голову, не оборачивалась, но чувствовала его защиту. Значит, плохи наши дела.
