Я кивнула, что поняла и посмотрела в окно. Дождь и надвигающийся вечер превращали пейзаж в темно-серую кашу. Машины неслись мимо, не снижая скорости. Желтые вспышки фар и красные светлячки задних фонарей создавали еще больший хаос. Мне казалось, мы ныряем в водоворот, а всего лишь съехали с трассы.
– Что здесь?
– Ничего, просто съезд. Чтобы отдохнуть в дороге или сделать мелкий ремонт.
Гравийная насыпь упиралась в тупик из высоких тополей. Получался большой парковочный карман или уютный закуток. Как раз, чтобы сходить в кустики, если кому-нибудь приспичит.
Сергей сделал музыку тише, включил лампу в салоне над головой и обернулся ко мне:
– Шеф велел накормить вас. Ждать долго, а вам вроде как нельзя голодать.
– Извините, Сергей, у меня нет аппетита, но вы можете поужинать, если хотите.
Водитель чем-то напоминал Гену. Такой же широкоплечий амбал с добрым лицом и открытой улыбкой. Наверняка, бывший военный, наверняка, привык исполнять любые приказы и сейчас начнет уговаривать исключительно из желания позаботиться о худой дочери Нелидова. Другой бы с Владиславом не сработался. Точно, я угадала.
– Повар мне брускетту в дорогу сделал, – улыбнулся Сергей, – это такой итальянский бутерброд. Ломтик багета, помидоры, сыр, базилик и шампиньоны. А в термосе горячий чай есть.
Смотрел на меня, паршивец, и ждал, когда слюной подавлюсь. Дождался же.
– Спасибо. Брускетту я буду.
Запах помидоров, сыра и жареных грибов мгновенно заполнил салон автомобиля. Сергей отдал мне завернутый в пищевую пленку бутерброд и пачку салфеток. Я постелила несколько штук на колени и с тоской посмотрела на сидение рядом. Вдруг обляпаю? Нет, аккуратно есть я умела, но руки тряслись совершенно неприлично. Нужно успокоиться. Ребенку неврозы матери на любом сроке беременности вредны.
– Ммм, – промычала я, пережевывая восхитительную во всех отношениях закуску. – А как зовут повара?
– Ксения.
– Черт, так и думала. Она не просто готовит, она заботится обо всех. Ой, извините, чертыхаюсь, – смутилась я, закрыв рот рукой.
– Ерунда, – махнул рукой водитель, – я не слышал. Ксения, правда, как мама. Но за «повариху» может половником по темечку стукнуть.
Даже не сомневалась в бравом характере Ксении, но все равно смутилась. Прорывались деревенские привычки в разговор. Я, как умела, фильтровала базар и боялась опозорить отца. Иногда не получалось сдержаться. Жаль, что высшее образование откладывалось, с ребенком и войной в институт не походишь.
– Шеф приехал, – дернулся Сергей, торопливо заталкивая остатки бутерброда в пакет.
С трассы к нам свернули еще две машины. Черная грузовая Газель и внедорожник начальника службы безопасности. Дождь почти кончился, но грязь осталась. Владислав спрыгнул на сухой клочок земли и пошел к нам. Свой бутерброд я спрятать не успела. Пленка сжалась в комок и не хотела расправляться. Безопасник постучал в окно и открыл дверь.
– Приятного аппетита. Сергей, сходи покурить.
– Есть.
Водитель вышел из машины, а Владислав сел на заднее пассажирское сидение рядом со мной.
– Ты как себя чувствуешь? Обратно в багажнике доедешь?
Кусок багета колом встал в горле. Я шумно его сглотнула и чуть не подавилась.
– Даже так? Доеду, конечно. Что-то случилось?
– Нет, все по плану. Перестраховаться хочу.
– Крысу не нашли?
– Нашли, – широко улыбнулся Владислав и вытер капли дождя со лба. – Ешь, я расскажу. Мог бы сразу имя назвать, но тянет на театральные эффекты. Уж очень длинная и заковыристая цепочка получилась. Знаешь, с кого все началось? С Георгия Владимировича.
Я едва верила тому, что слышу и забывала жевать бутерброд.
– В смысле?
– Да, вот как-то так, – вздохнул безопасник. – Обрадовался он, что дочь нашлась, никак в себя прийти не мог, много думал, выпил с тоски и на работе задержался. Рогов выслужиться всегда любил. Ждал, пока начальник уйдет, чтобы со стола посуду убрать.
– Помню, Андрей говорил. Его поэтому и попросили стакан со слюной украсть.
– Да, эту его привычку многие знали. Так вот. Сидел он под дверью, скучал, а Нелидов позвонил своему духовнику, чтобы про дочь рассказать, совета спросить. Имя твое назвал и что в деревне живешь. Голодаешь при живом отце. Новость, как сама понимаешь, сногсшибательная была. Ну, так и Рогов выпить любил периодически со своим старым другом Алексеем Ноткиным, референтом Барановского Андрея Александровича. Хряпнул коньяку, язык-то и развязался. Помнишь советский плакат с женщиной, которая палец к губам прикладывает, а снизу надпись «Не болтай?»
– Конечно, помню. Она много у кого в кабинетах висела.
Я кивала, а Владислав рассказывал тоном сказочника и с большим удовольствием. Еще бы. Столько недель ребус мучил и вдруг решение нашлось. Алексей был уже третьим в цепочке. Последним ли?
