10‑го іюня настоящаго года, — пишетъ г. Лютецкій, — отъ канцеляріи Петровской академіи было объявлено, что за право имѣть лодку на академическомъ пруду должно платить по 10 рублей, а потому всѣ владѣльцы лодокъ для уплаты этихъ денегъ приглашены были въ канцелярію академіи. Вскорѣ послѣ этого объявленія, неизвѣстно по какой причинѣ, налогъ этотъ былъ уменьшенъ до пяти рублей. Я, — продолжаетъ г. Лютецкій, — пріобрѣтя для себя лодку, явился 24 іюня въ канцелярію академіи и, при объявленіи, внесъ за право имѣть лодку установленную плату; но 26 іюня экзекуторъ академіи, г. Харламовъ объявилъ мнѣ, что директоръ академіи, г. Желѣзновъ, не разрѣшаетъ мнѣ имѣть лодку, и требовалъ, чтобы я немедленно же убралъ лодку съ пруда. На просьбу мою объяснить причину неразрѣшенія, такъ какъ всѣмъ другимъ владѣльцамъ лодокъ это право было дано, г. экзекуторъ не далъ мнѣ никакого отвѣта, объясняя только, что г. Желѣзновъ не разрѣшаетъ. Такой ничѣмъ не мотивированный отказъ, единственно только мнѣ — имѣть лодку естественно возбудилъ съ моей стороны протестъ, и я тутъ же объявилъ г. экзекутору, что внесенныхъ мною денегъ я обратно не приму и лодку выну только тогда, когда послѣдуетъ рѣшеніе г. мироваго судьи, такъ какъ я считалъ требованіе г. экзекутора нарушеніемъ своихъ правъ. Г. экзекуторъ при этомъ грозилъ мнѣ вынуть лодку при помощи сторожей, несмотря на то, что она была прикрѣплена къ илоту запертымъ замкомъ. Означенные пять рублей на другой день были присланы ко мнѣ разсыльнымъ, но я отказался принять ихъ и въ этотъ разъ. 2 іюля деньги эти были возвращены мнѣ черезъ г. пристава 4‑го стана Г. экзекуторъ, въ своемъ отношеніи къ г. приставу, тоже не объясняя причины неразрѣшенія мнѣ имѣть лодку, просилъ г. пристава вручить мнѣ внесенныя деньги пять рублей и понудить меня убрать лодку. Считая незаконнымъ неисполненіе требованія г. пристава относительно принятія денегъ, я ихъ принялъ и, но указанію г. пристава, въ полученіи ихъ росписался на самомъ отношеніи г. экзекутора. При этомъ я прибавилъ, что обстоятельство относительно уборки лодки я доведу до свѣдѣнія г. мироваго судьи для постановленія надлежащаго рѣшенія по этому предмету. Въ пакетѣ, который я при этомъ получилъ со вложеніемъ 5-ти рублей, находилось и отношеніе ко мнѣ г. экзекутора академіи: въ этой бумагѣ г. экзекуторъ проситъ меня убрать лодку къ 1‑му числу іюля и прибавляетъ при этомъ, что въ противномъ случаѣ лодка будетъ вынута служителями академіи. Несмотря на эту угрозу, послѣ оффиціальнаго заявленія моего г. приставу о намѣреніи обратиться въ судъ, я вполнѣ надѣялся на безопасность моей лодки и думалъ, что канцелярія академіи, въ случаѣ признанія въ моихъ дѣйствіяхъ нарушенія ея правъ, обратится также къ посредству г. мироваго судьи. Но гг. Желѣзновъ и Харламовъ не сочли нужнымъ обращаться къ правосудію, и 8‑го іюля, во время бытности моей въ Москвѣ, распорядились самовольно о вынутіи лодки, что и было исполнено служителями академіи. При этомъ былъ сломанъ пробой, по средствомъ котораго лодка запертымъ замкомъ прикрѣплялась къ столбу. Лодка тутъ же на берегу была опрокинута на самомъ солнечномъ припекѣ, отчего она, по всей вѣроятности, разсохлась и едва ли безъ поправки можетъ служить къ дальнѣйшему употребленію.
Кромѣ этого г. Лютецкій прибавляетъ, что право имѣть лодку онъ основывалъ патомъ, что, имѣя отъ академіи билетъ на право удить рыбу, онъ считалъ лодку для пользованія этимъ правомъ положительно необходимою, такъ какъ берега пруда на значительное пространство заросли осокой и ловить съ берега не представляется никакой возможности. Затѣмъ онъ объясняетъ, что прежде позволялось имѣть лодку на пруду академіи безплатно, а въ этотъ разъ предоставлено было каждому за 5 рублей пріобрѣтать это право, и только мнѣ одному, — прибавляетъ г. Лютецкій, — не извѣстно почему было отказано, безъ всякаго объясненія причинъ. Еще я считаю себя оскорбленнымъ со стороны г. Желѣзнова, продолжалъ г. Лютецкій, тѣмъ, что на просьбу мою 23 мая о выдачѣ билета на право удить рыбу, послѣ внесенія положенныхъ за это трехъ рублей, мнѣ въ этомъ сперва было отказано, а потомъ г. Желѣзновъ позволилъ себѣ собирать отъ разныхъ лицъ справки о моей личности, званіи, занятіяхъ и вѣроисповѣданіи. Причемъ онъ говорилъ, что будто бы «я проживаю безъ вида». Въ подтвержденіе послѣдняго обстоятельсва г. Лютецкій ссылается на показанія двухъ свидѣтелей. На основаніи этихъ данныхъ, г. Лютецкій просилъ г. судью подвергнуть гг. Желѣзнова и Харламова законной отвѣтственности за самоуправство и оскорбленіе и взыскать при этомъ за порчу лодки.
Къ судоговоренію явились обвинитель г. Лютецкій и обвиняемые гг. Желѣзновъ и Харламовъ.
