– Очень рад, что меня так принимают, – поклонился Каору. – Большая честь работать с вами, пусть и недолго.
Я ждала, что он вот-вот скажет какую-то двусмысленность – только для меня, только для него. Я ждала, и в животе все каменело, а рядом со мной было одно свободное место. Меня трясло.
Каору поклонился и пошел в зал – улыбаясь, улыбаясь. Кацураги что-то говорила за его спиной, совещание перешло к новому вопросу, а я слышала только EVA в своей голове, только толчки взбесившейся боли.
Он шел ко мне, и вдруг что-то изменилось.
Я услышала слабый вскрик-вздох изумления, и поняла, что не вижу Каору.
– Вы не ушиблись? – громко поинтересовалась Аска Ленгли, помогая Нагисе встать. – Садитесь сюда, я найду себе место.
Когда она опустилась рядом со мной, я поняла, кто опоздал на совещание. Малый зал шептал, я видела рты и уши, видела глаза, которые смотрели на мою соседку – кто украдкой, а кто и не скрываясь.
– Упал, – трагическим шепотом вздохнула Ленгли, ни к кому конкретно не обращаясь. – На ровном месте. Бывает.
Она достала блокнот и все оставшиеся полчаса рисовала. Я искоса присмотрелась и вздрогнула.
Со страницы блокнота смотрело жерло коридора, выложенного кафелем. Аска поглядела на меня и добавила под рисунком несколько штрихов, сложившихся в ее любимый смайл.
– …Завтра мы еще встретимся, – сказала Кацураги, и я поняла, что все закончилось. – Надо обсудить подготовку к Хэллоуину, прошу кураторов подготовиться. Всем пока.
И снова не было директора Икари. Я встала, складывая свои бумаги, спрятала откидной столик в спинку сиденья и пошла к выходу. Трость жгла мне руку. Вокруг толкались и шумели, я шла, ощущая режущий взгляд, и все было так, как я боялась. Каору не подошел, он просто смотрел.
Издерганный день заканчивался. В коридоре все стало только хуже: снова пришла паника, ощущение края пропасти, и мне очень хотелось бежать, а лучше – уйти в себя, раствориться, стать дымом. Вместо этого я нашла взглядом Икари-куна и пошла поперек потока людей – к подоконнику, где он стоял, водя пальцами по экрану планшета.
– Икари.
Он обернулся, и я смешалась. Он ждал – ждал именно меня.
– Вы… Как вы?
Я встала рядом – очень не хотелось отвечать. На нас поглядывали, но пока никто не остановился. Я смотрела сквозь тени, скользящие к выходу из лицея, и свет серел от шагов и шороха одежды.
– Спасибо за сообщение, – сказала я.
Он нахмурился, и пришлось уточнить:
– Вчерашнее.
Икари-кун кивнул и тоже оглядел проходящих мимо нас людей.
– Я напился. Не слишком поздно написал?
– Нет.
Он удивился.
– Вы еще не спали?
– Нет.
– Но… Почему?
– Я поздно ложусь и сплю недолго.
«Знаешь, Аянами, я сплю от полутора до двух часов. Дольше не могу. И не хочу», – вспомнила я.
– Интернет?
Я промолчала. Он снова спросил не то: напомнил мне пережитое – пережеванное ночью. Не то, не так, не вовремя – Икари-кун неуклюж и предательски точен. И я вдобавок не понимала, причину этой точности.
– Нет. Почему вы так решили?
– Вы фотограф. У моего друга… – он повертел в руках планшет, точно соображая, что это у него в руках. – Э-э, товарища… Не важно. На рабочем столе был странный пейзаж. Я видел его вчера вживую: раннее осеннее утро, брусчатка, парк – и фрагмент старой стены. Представляете, видел. Даже освещение было такое же, как на том пейзаже. Я вспомнил, на каком форуме сидел этот товарищ, ну и нашел вас.
Я помнила тот снимок. Это было хорошее утро.
…Я проснулась до восхода солнца и долго пыталась понять, что со мной. Я встала, доделала план урока, обулась и вышла на улицу, набросив пальто поверх халата. Парк молчал, и какая-то прозрачная нота билась у меня в виске. В грязно-серый пейзаж кто-то вплел тончайшую нить хрусталя, пахло сыростью и прелой листвой, и я уже все поняла и, спотыкаясь, почти побежала за камерой.
– В то утро я проснулась без боли.
– Странный снимок, – невпопад кивнул Икари. – Но очень красивый.
«Он меня нашел, – думала я, – он видел мою работу». Какой тесный маленький мир.
– Куда вы сейчас? – спросила я.
– М-м, д-домой…
Я чувствовала себя странно, затылок жгло от потустороннего взгляда, который искал меня – с ленцой, не прилагая усилий, – но искал. Все станет только хуже – я это прекрасно понимала, но мне расхотелось прятаться от себя и от других.
Почти тепло. Почти уютно.
– Вас… Проводить? – спросил наконец он. – Можно?
Икари-кун был удивлен, растерян и рад. Я кивнула:
– Это недолго.
– Нет, что вы! Я рад! – заторопился он. – Может, вам помочь? Что-нибудь забрать из кабинета? Какие-нибудь ужасные пачки тестов?
Он развел руки, показывая, какие, по его мнению, у меня там пачки. Он улыбался.
«Считает, что мне просто понадобился носильщик».
– Нет. Я не потому вас позвала.
Икари-кун отвел взгляд – на какую-то секунду.
– Я просто пошутил, Аянами, – хмуро сказал он. – Где вас подождать?
«Почти тепло, – вспомнила я. – Почти уютно. Он подумал, что я подумала, что он подумал. Глупо как».
Это не глупо, возразила я себе. Это отношения.
– Просто идите со мной. Пожалуйста, – добавила я.
